Третье: из телеграммы о занятиях Института Востоковедения Вы уже знаете, что я вполне принял Ваше решение и только жалею, что если бы получил Ваше соображение в ответ на мое первое письмо об этом, то тем скорее этот вопрос, как неприемлемый для Вас, был бы закрыт. Больше не буду возвращаться к нему; когда-нибудь при личном свидании я сообщу Вам побудительные причины, в которых именно укрепление Вашего положения имело такое значение. Вообще будьте уверены, что во всех моих мыслях я всегда совершенно искренно желаю Вашего успеха.

Четвертое: я никогда не был против Ваших соображений о Ватикане. Но мне прежде всего хотелось знать, какие существуют к тому реальные возможности. К сожалению, Ваше прошлогоднее письмо с результатами поездки было настолько сильно и убедительно в отрицательном значении, что трудно подумать, каким образом Вы, ослабленный присутствием протестанта, можете получить лучшие результаты. Не однажды слышал я сам от прелатов, что если православные обычаи для них почти приемлемы, то каждый протестант является их явным врагом. Тот самый духовный директор, с которым до его злосчастного припадка падучей мы имели дружественные разговоры, однажды сказал мне очень знаменательную формулу: мы навсегда остаемся католиками, а они на всю жизнь остаются протестантами. Может ли человек вечно пребывать лишь в протестующем состоянии? После таких формул, конечно, депутация с протестантом вызывает особые соображения. Кроме того, до всяких предположений о поездке, думаю, что надо установить вполне дружественные сношения с кардиналами Бельгии и Франции, чтобы быть уверенными в хорошем отзыве с их стороны, буде их запросят. Для таких же добрых сношений требуется не только некоторое время, но и некоторое усилие. Думаю, что Вы найдете этот предварительный план вполне практичным, особенно же помня Ваше заключение после прошлогодней поездки. С тех же пор я, по крайней мере, не знаю, много ли друзей прелатов прибавилось на нашем горизонте. Тем более предварительная тактика накопления должна быть усиленно применена. Результаты этих накоплений, конечно, будут благостны и для будущих сношений с Ватиканом, против которых как таковых я никогда не высказывался. Сообщите Ваши соображения по этому поводу.

Пятое: вы сообщаете, что все мои указания относительно фондешэн[1321] в Брюгге исполнены. Имейте в виду, что единственное мое указание было о стеклах для картин, но и это относилось не к фондешэн, а гораздо раньше ее, к выставке. Потому я совершенно теряюсь, какие именно мои указания о фондешэн Вы имеете в виду. Вы знаете, что идея фондешэн в Брюгге никогда не входила в мои планы, и Вы совершенно справедливо назвали ее приятным сюрпризом Тюльпинка. Я настолько не знаю местных брюжских и вообще бельгийских настроений и устремлений, что высказываться о чем-то, что принадлежит самостоятельной мысли других, я совершенно не нахожу возможным, чтобы так или иначе, хотя бы в малейшей степени, не утрудить самодеятельность чьих-то действий, тем более что я не видал предварительной программы Тюльпинка и не знаю, какие именно у него основания к выполнению всего этого благого начинания. Пожалуйста, сообщите мне, о каких именно моих указаниях Вы упоминали в письме, тем более что Г. Шклявер сообщает, что по общему положению Бельгии доклад Тюльпинка вообще состояться не может. Также не знаю, какое такое может быть положение в Бельгии, что даже академическое собрание физически не может состояться, ведь это хуже осадного положения. Пожалуйста, разъясните, в чем дело.