Но он отправился покорять столицу. В поступках молодых всегда больше порыва, чем логики.

Правда, отец отговаривать от поездки его не стал. Если хочет, пусть едет — таково было мнение Богрова-старшего.

Позже люди, изучавшие жизнь и деятельность убийцы Столыпина, скажут об этой поездке: Богров хотел избавиться от назойливости киевской охранки и тем самым встать на честный путь.

Из письма Д.Г. Богрова другу, 5 октября 1909 года:

“Я не могу тебе описать всех неприятностей, которые меня доводили одно время до бешенства: да и вообще, что за охота жить со связанными руками, для меня это не жизнь. Правда, уехать из Киева я мог бы ещё месяц тому назад и даже за границу, но... это было бы сопряжено с отложением экзаменов на май 1910 года, и, следовательно, разрыв с Киевом опять отложится”.

Из письма Д.Г. Богрова другу, 8 октября 1909 года:

“Легче всего сделать карьеру в глуши, где-нибудь в Сибири, но пока туда ехать рано, не приобретён ещё необходимый адвокатский опыт. Интересно приехать туда уже готовым юристом. Поэтому я намерен поехать в Москву, так как там есть “юридические родственники”, а уж потом устремлюсь на восток. Вот так вырисовывается моя биография... Кроме того, в Петербурге положение адвоката-еврея благоприятнее, нежели в Киеве или даже в Москве... Расстался я с Киевом без всякого сожаления, немедленно после окончания экзаменов и освобождения от воинской повинности. Теперь, наконец, у меня развязаны руки...”

В Петербурге знакомый Богрова-старшего устроил Дмитрия на службу в “Общество для борьбы с фальсификацией пищевых продуктов”, но молодому юристу там не понравилось — не тот размах, не те возможности. И он решил обратиться к своему верному покровителю — Кулябко, на его взгляд, человеку всесильному.

На письмо Богрова Кулябко ответил, не мешкая. Смысл ответа был прост: от его имени следует обратиться к полковнику фон Коттену, начальнику Петербургского охранного отделения. А как раз в это время в столицу поступила секретная телеграмма из Киева, в которой, как и полагалось по инструкции, Кулябко сообщал, что “в Петербург выехал секретный сотрудник по анархистам Аленский”. Телеграмма предупреждала: агент должен явиться в охранное отделение. Всех своих агентов охранка старалась держать под постоянным наблюдением.

Полковник фон Коттен внимательно прочитал депешу из Киева, сидя в кабинете и знакомясь со служебной перепиской. Сообщение Кулябко не произвело на него никакого впечатления: в столицу постоянно приезжали агенты провинциальных охранных отделений, но не все вживались в местные условия. Несмотря на это, в каждом новом случае полковник фон Коттен надеялся получить хорошего осведомителя. Чем их больше, тем лучше, был убеждён он.