Заметив недовольство начальника, он сам затронул этот щепетильный вопрос.

— Мне кажется, что я получаю у вас незаслуженные деньги.

Фон Коттен его успокоил:

— В нашем ремесле нельзя спешить. По-моему, я уже это говорил. Потому я предлагаю вас остаться у нас на жалованье, ведь в случае получения информации вы нам её сообщите.

Богров согласился, сделав вид, что не очень-то рад такому предложению.

— Я намереваюсь уехать за границу, — признался он, — и если у меня там будет возможность узнать что-то существенное, обязательно напишу.

— Что ж, поезжайте, — был ответ полковника.

Последний раз Богров получил в петербургской охранке деньги в ноябре 1910 года.

Уехав во Францию, агент Аленский в январе 1911 года прислал письмо с просьбой выслать ему причитающуюся сумму по указанному адресу. Фон Коттен выслал, но через некоторое время она вернулась невостребованной.

Запись в серой тетради:

“История о цепких лапах охранки, схвативших Богрова, выдумка. Богров служил охранке и в Киеве, и в Петербурге столько, сколько хотел. В своём выборе он был свободен. Был он свободен и в своих перемещениях, никто его на цепочке не держал. Потому можно считать правдивыми показания фон Коттена во время следствия — ввиду бессодержательности сведения агента не записывались и дневник его агентурных сведений не заводился, а так как он не вошёл в организацию, то встречи с ним проходили не на конспиративной квартире, а в гостинице “Малоярославец”.

В свободное время в период зимы 1910—1911 года Богров занимается не выполнением задания охранки и поисками тайных адресов, а посещает скачки, театры, играет в карты. Его видят в женском обществе. Нет, это не разгул, но нередкое времяпрепровождение в увеселительных заведениях. Всем, кто интересовался причиной его отречения от политической жизни, он отвечал: “Она меня перестала интересовать”. Рассуждения о том, что Богров приехал в столицу, чтобы совершить покушение на Столыпина, лишено каких бы то ни было оснований”.

Завершив петербургский период жизни, Богров возвратился домой. Он хотел, чтобы его на какой-то период забыли — его забыли. Он хотел, чтобы улеглись страсти, связанные с последними арестами в городе, — они улеглись. Решив, что опасность миновала, он потащился под домашний кров.

Родители были рады возвращению сына.

Отец интересовался его дальнейшими планами. Дмитрий их не скрывает:

— Хочу побывать во Франции. Вы же знаете, это моя давнишняя мечта — посмотреть страну, пожить в Париже.

— А потом? Что ты намерен делать после поездки?

Оказывается, сын намерен вернуться в контору Крупнова.