В кабинете уселись к письменному столу, стоявшему у окна. Вначале разговор был сух, отрывист, односложен — не клеился оттого, что каждый относился к своему собеседнику настороженно.

Богров понимал, что Лятковский явился неспроста, пришёл что-то выяснить или пронюхать своим чутьём подпольщика, которое ценили товарищи. Было ясно, что, выйдя из “Лукьяновки”, киевской тюрьмы, он хочет уточнить кое-какие детали, которые его, несомненно, волновали.

Потому Богров и взял разговор в свои руки. Он спросил у Петра, как он живёт после выхода из тюрьмы, вспоминал товарищей, назвал имена и, конечно, интересовался, где они сейчас, чем занимаются. Вопросы были вроде обыденные — что да как. Больше расспрашивал о Тыше, словно знал его давно и очень о нём тревожился.

О местожительстве своего друга Лятковский Богрову не сказал, хотя адрес его знал и даже с ним переписывался.

— Давно его не видел. Потерял все связи, — ответил он неохотно.

А потом разговор, естественно, перешёл к делам организации. И сам Богров затронул весьма щекотливую для него тему.

— Понимаете, многие говорят о том, что их предал Богров, и даже судачат о моём сотрудничестве с охранкой. Распускается слух, что, дескать, Богров провокатор. Больно, скажу я вам, сознавать, что опровергнуть эти слухи никак не можешь. Не можешь каждому накинуть платок на роток...

— Но вы прекрасно понимаете, что дыма без огня не бывает. Товарищи подозревают вас неспроста, видно, вы сами дали для того повод, если у них появились сомнения.

— Невиновность свою доказать не всегда просто. Мне остаётся только отвергать лживые обвинения, а верят мне товарищи или нет, это их дело. Совесть моя чиста — это точно.

— Может, вы и правы, Дмитрий, но как понять провал на квартире, где взяли меня и других товарищей?

Богров занервничал, но старался держать себя в руках.

— Я тоже думал об этом, Пётр. А потом пришёл к выводу, что во всём виноват тот самый грузин — студент, который и предоставил нам свою квартиру на Крещатике для конспиративного собрания. Кто мог нас выдать? Вы и товарищи не знаете, что он через свою квартирную хозяйку знаком с самим Кулябко. Остальное, думаю, вам ясно.

— Нет, подождите, мне ничего не ясно. Вы хотите сказать, что квартира та была присмотрена охранкой, и когда нас туда приглашали, то заманивали в ловушку?

— Да, разумеется, — сказал Богров. — Так оно и было на самом деле.

— А откуда вы об этом узнали, Богров? — спросил Лятковский. — Об этом ведь никто не знает.

— Странно вы рассуждаете, Пётр. Товарищи предполагают, что я предатель, некоторые даже утверждают, что факт этот доказан, хотя у них на то нет никаких оснований, а узнать о том, что хозяйка квартиры связана с Кулябко, не могут? Хороши же расследователи.