Протягивая главарю записку, Клодий случайно перевернул ее и ахнул:

— Так ведь это маршрут нашего пути!

— Да, — подтвердил главарь. — Именно по этому плану мы и смогли отыскать вас!

— Но ведь это же почерк Грифона, — вглядевшись внимательнее, изумился Клодий. — Грифон, выходит, что это ты предал нас?

— Да, господин, — низко уронив голову, прошептал раб.

— Там, в Антиохии, я закрыл глаза на твой поступок, потому что был не против пострадать за Христа. Но сейчас ты отдавал меня на глупую и никчемную смерть — разбойникам! Ты что, забыл, что я дал слово убить тебя, если ты еще раз осмелишься меня предать?

— Но ты также дал слово освободить его, если он не сделает ни одной ошибки! — вступился за раба Альбин.

— А что, он действительно не сделал?

— Ни единой!

— Прямо и не знаю, как теперь быть. И тогда дал слово, и теперь… Какое из них выбрать? — принялся строго вопрошать Клодий, но Альбин видел то, чего не мог видеть продолжавший стоять с низко опущенной головой Грифон: глаза его друга смеялись!