Узнали также, что всё сословие французских духовных с епископами во главе, повинуясь особым приказаниям, предполагало отказаться от повиновения правительству касательно значительнейших вопросов церковной дисциплины. Одно низшее духовенство не поддавалось столь пагубному влиянию. Ультрамонтанское влияние проглядывало во всем поведении администрации.

Находясь в таком положении, правительство, опутанное ярмом, которое оно само же на себя и наложило, не посмело действовать согласно своим убеждениям и спросило совета у Рима, каким образом приводить в исполнение законы в Париже. Развязка этой комедии занимала все умы в Риме, даже в стенах монастырей слышались об этом рассуждения. Посланник Франции прибыл в папский город, не зная сам, чего он пришёл просить. Сначала ему отказали в аудиенции у папы под предлогом, что цель его миссии не была достаточно разъяснена; потом его кормили завтраками, водили из канцелярии в канцелярию, им играло коварное папское управление, тратя на него все запасы своей хитрости, тонкости, острой иронии, и наконец его отослали к генералу иезуитов всё для того же: чтобы получить разрешение привести в исполнение французские законы. Генерал подтвердил, что не было препятствий к исполнению правосудия, и отослал французского посланника, затруднявшегося следующей дилеммой:

«Или вы имеете против нас законы, или вы их не имеете; если они у вас есть, то кто же думает вам помешать привести их в исполнение. Если же у вас их нет, то вы можете совершенно спокойно издать их. Это не может нас касаться».

Когда г-н Россе написал из Рима, все провозгласили победу. Одни говорили:

«Он всё получил...»

На что другие отвечали:

«Мы ничего не дали».

Иезуиты ложатся на землю, когда видят, что ветер гонит на них песок.

Смертоносный вихрь пролетает над ними, их не трогая, они тогда встают и продолжают своё шествие.

Симун дул с французской трибуны, иезуиты пропустили бич над собой и опять поднимутся. Из всего, бывшего для них столь неприятным, осталась пустота и загадка, никем не разгаданная; что это верно, доказывает прибытие в Париж отца провинциала Лионской провинции, приезжавшего разузнавать положение дел.

Дом на улице Почт очищен; поговаривали о значительных суммах, переведённых в векселях за границу. Запрещено иезуитам жить обществами во Франции. Но всё-таки связь ордена не порвалась, она только растянулась.

Во всем этом играет большую роль какая-то тайна — это тайна города Рима.

Иезуиты знают это, и мы это тоже знаем. Иезуиты не считают себя побеждёнными, и чтобы дать лучшее понятие о их богатствах, мы сочли нужным собрать все подробности этого рода в конце наших замечаний об этом ордене.