Высшая философия, проповедником коей был аббат Лиотар, не приходилась по вкусу вожакам религиозной интриги. Гг. Фрайсину и де Латиль являлись одними из самых честолюбивых и ревностных деятелей. Г-н де Латиль, который только что начинал пробиваться в свет, не остался посторонним зрителем внезапных милостей, оказанных графом д’Артуа графине дю Кайля; в его-то епархии и был воспитан юный Уголино стараниями ревностного прелата. Иезуиты прибрали к рукам и брата короля. Г-н де Латиль в высшей степени был одарён всеми способностями интригана, кроме способности достигать цели. Во время последних моментов жизни короля, когда фаворитка должна была уступить духовнику своё место у изголовья умирающего, Людовик XVIII всё ещё старался сделать невозможным успех г-на де Латиля, вспыльчивости которого он сильно боялся.

Епископ Гермополисский, поддерживаемый де Вильелем, остался при министерстве. Со смертью короля графиня дю Кайля исчезла; мсье де Латиль заставил назначить наставником молодого принца г-на Тюрена, свою креатуру. Аббат Лиотар, не игравший теперь никакой роли, не занимавший даже места кюре, пал тяжело, но без шума.

Духовенство было сильно затронуто этой революцией при дворе, её приписали старой ненависти иезуитов к ораторянцам. Иезуиты ожидали возвышения их мессии де Поливьяка. Аббат Лиотар был уничтожен и стушевался перед двумя иезуитами — аббатом Оже, поставленным им же во главе коллегии Станислава, и де Латилем.

В то время между различными церковными обществами произошёл разлад, которым и воспользовалась либеральная партия.

Г-н Лиотар, обманутый своими же креатурами, мог тогда порадоваться мерам де Фрайсину, уничтожившего все малые семинарии. Иезуиты владели тогда восемью большими домами воспитания в полном цвете их развития. Эти дома, уничтоженные по распоряжению де Фрайсину, находились в Сент-Ахеле, Сент-Анне, Монморильоне, Бордо, Бильоме, Аахене, Форкалкье и Доле. Лиотар видел также, как разваливались и его учреждения, не менее процветающие и столь же многочисленные.

Злоба иезуитов не знала более пределов. Министерство 1828 года, представляемое в лице де Мартиньяка, являлось в самом непривлекательном свете; мечтали о возвышении Полиньяка.

За несколько времени до падения де Вильеля у аббата Лиотара спросили совета относительно назначения де Полиньяка, он ответил: «Всё очень хорошо, исключая Полиньяка, это новый человек, и он не должен быть посвящён в наши внутренние дела».

Фатальная рука иезуитов, испытав Рим, подталкивала королевскую власть. Год спустя, 9 августа 1829 года, князь де Полиньяк был назначен первым министром, а ещё год спустя, 9 августа 1830 года, Людовик-Филипп всходил на ступени трона, с которого трёхдневная революция столкнула Карла X, после того как этот государь подписал распоряжения, продиктованные иезуитами.