ГЛАВА XXX ПРОПОВЕДНИКИ

ГЛАВА XXX

ПРОПОВЕДНИКИ

Ноемия, слушавшая в Риме проповедников апостольской кафедры, не могла вникнуть в их красноречие, постоянно отвлекалась шумной аудиторией; но принуждённая выслушивать эти священнические речи во время своего монашеского заточения, она вскоре поняла всю их звонкую пустоту. Напыщенность выражений римских проповедников доходят до смешного. Кафедра их обыкновенно бывает настолько обширна, что свободно позволяет двигаться, размахивать руками и совершать тому подобные эволюции. Они ходят, мечутся из стороны в сторону, подпрыгивают с самыми разнообразными и смешными кривляньями. Иногда они становятся на широкую эстраду, что позволяет усиливать свои прыжки и конвульсии. Римские проповедники увлекаются более прочих; они походят иногда на исступлённых или одержимых бесом, так что их невольно принимаешь за актёров, и пышная театральная обстановка ещё более поддерживает эту иллюзию. Одни протяжным и жалобным голосом описывают блаженство и райские наслаждения будущей жизни; они закатывают глаза, возводят взоры и руки к небу, испуская громкие вздохи. Описываемые ими наслаждения так грубы и чувственны, что возбуждают отвращение; но эти обещания затрагивают страсти римского населения, которое слушает их с умилением.

Другие переносят своих слушателей в преисподнюю, мрачную юдоль плача и скрежета зубного. Речь этих мучителей преисполнена раскалёнными печами, острыми вилами, всепожирающими кострами и другими устрашающими описаниями; недаром в Риме говорят, что если б у дьявола истощился запас адских выдумок, то ему бы стоило только обратиться за советом к священникам, которые сидят в его кипящих котлах. Проповедники с силой потрясают своими большими распятиями, обращаясь к ним с вопросами, и нередко описывают страдания от лица самого Спасителя. Иногда они из какой-нибудь драмы делают разнообразные одушевлённые сцены, действующими лицами которых являются сам Бог, Пресвятая Богородица, святые, ангелы и демоны, пороки и добродетели, грехи и смерть; их живое воображение всё олицетворяет и воплощает. Эти проповеди не лишены силы и энергии благодаря их необыкновенной оригинальности, но тем не менее они балаганны. Пылкое увлечение римских проповедников не знает границ, они нередко впадают в тривиальность и ничтожные подробности.

Эти представления совершаются не только в церквах; проповедники ораторствуют также на улицах, площадях и перекрёстках, соперничая с фиглярами и отвлекая от них народ; эта черта итальянских нравов отлично выразилась в анекдоте про одного священника, который, видя, что народ бежит к burattini, поднимал своё распятие и кричал: «Ecco il vera pulcinello». — Вот настоящий полишинель.