Выборы в монастырях совершаются с таким же пронырством и мошенничеством, как на конклавах, — в управлении же ими господствует лицемерие и интриги римского двора. В одном сочинении Дидеро, возбудившем негодование в этой пустыне, игуменья говорит, обращаясь к послушнице и указывая ей на своих смиренных и покорных инокинь: «Каждое из этих тихих и невинных созданий я могу обратить в яростного зверя. Странное превращение, всего более доступное для тех, которые рано постриглись и не успели ещё искуситься светской жизнью. Это вас удивляет; не дай вам Бог, сестра, на себе испытать справедливость моих слов; хорошими монахинями бывают только те, которые рано поступают в монастырь для оплакивания какого-нибудь тяжкого греха». Ноемия убедилась, что истинная сосредоточенность доступна в этом уединении лишь для людей глубоко кающихся и что в монастыре не найдёшь спокойствия, если не запасёшься им до поступления. От господствующего здесь неумолимого деспотизма проистекают истязания, заточение и все таинственные ужасы, сокрытые во мраке могил, куда живыми закапываются жертвы всех этих неистовств.
Рядом с этими жестокими гонениями стоят обманчивые искушения; послушницы перед пострижением бывают обыкновенно предметом разных ласк и баловства, скрывающих от них суровость монашеской жизни.
В женских монастырях весьма искусно пользуются способностями молодых монахинь; для некоторых общин хороший голос могущественная рекомендация. У монахов мы встречаем те же пороки и злоупотребления с той только разницей, что их страсти серьёзнее и энергичнее.
Население монастырей разделяется, как это было уже сказано выше, на три отдела: на пылкую молодость, честолюбивую зрелость и жестокую, фанатичную старость; человеколюбивы бывают только те, которые поздно постриглись в монастырь.
Нередко восторгались учёными трудами некоторых монахов, занимающихся науками, простотой других, которые разводят цветы, что весьма в моде в римских монастырях, и, наконец, набожностью тех, которые дни и ночи проводят на клиросе и в строгих подвигах благочестия; никто не понимал, что в этих занятиях монахи ищут средства рассеяться и забыть свои разочарования и поздние сожаления.
Коварство — отличительная черта итальянских монахов, никто лучше этих нищих не умеет выманить милостыни, подхватить наследства и доставить монастырю богатых наследников; они умеют ловко составить и продиктовать завещание. В этом деле особенно отличаются иезуиты, у них всегда наготове образцы мнимых царствований, ложные контракты, условия, временные завещания, словом, все плутовские уловки для изменения актов и ограждения себя от всяких преследований.