Женские монастыри наполнены детьми, лишёнными семьи и состояния недобросовестностью и мошенничеством, которым закон здесь покровительствует.

Что же касается мужских монастырей, то они были так хорошо определены одним французским писателем VIII столетия, что Ноемия не нашла нужным что-либо прибавлять к мнению, выраженному в одном толстом томе богословия, нарочно написанном для опровержения следующих нескольких строк: «Дать обет бедности — значит обречь себя лености и воровству; дать обет целомудрия — значит постоянно нарушать самую мудрую и великую заповедь Божию; дать обет послушания — значит отказаться от свободы, этого неотъемлемого права всякого человека. Исполняющий эти обеты — преступен, не исполняющий их — клятвопреступен. Монашеская жизнь доступна только фанатику или лицемеру».

Известно, до какой степени дошли беспорядки, преимущественно в женских монастырях, где распутство принимает самые гнусные виды.

Бесчинства монахов и монахинь возбудили негодование всех народов, разврат их подал повод первым сарказмам против религии.

Монахи соединяли жадность со сластолюбием; монахини были лакомо-сладострастны.

Игумны и игуменьи духовных общин покровительствовали этому распутству и сами предавались ему с постыдным увлечением; самый бешеный светский разум не может составить себе понятия о господствующей здесь дурной нравственности. Мужские и женские монастыри Рима имели между собой частые сношения, которыми монахи и монахини пользовались для удовольствий. Эти интриги замышлялись через исповедальню. В монастырях известны были красивые монахи и монахини, и свидания устраивались через тайные послания.

Одна монахиня рассказывала Ноемии, как, поднявшись однажды на самый верх монастырского здания в одну из прекрасных звёздных ночей, столь обыкновенных в Италии, она видела, как монахи и монахини соседних монастырей, подобно ночным привидениям, скользили по верхним галереям куполов и по высоким платформам, обмениваясь страстными знаками и телодвижениями, о которых ей стыдно было даже вспомнить. Почти достоверно известно, что некоторые разряды женщин были в связи с некоторыми разрядами мужчин и что эти скандальные сделки допускались с общего согласия.

«Существует ли всё это и до сих пор?» — задавала себе вопрос Ноемия, но стыдливость её отступила перед разрешением его. Затруднение её по этому поводу выражается в следующей фразе: «Неподвижность нравов и привычек нигде не была так упорна и постоянна, как в римских монастырях».

Деспотизм и тирания настоятелей этих монастырей невообразимы; они попирают все уставы ордена, руководствуясь лишь своими прихотями. Отсюда в римских монастырях проистекает низкое и презренное господство временщиков с его подлыми происками, клеветами, кознями и отвратительными интригами.