Нет, Рим не обманывает себя относительно всей важности народного волнения в Романье, он знает, что они возникли внутри страны и что все требования обиженного народа, отталкиваемые им с помощью оружия и тирании, основаны на сознании своих справедливых прав, нарушенных клятвопреступными папами. Пробуя обратить внимание Европы на вред вымышленных иностранных интриг, Рим тем самым хочет только отвлечь этим внимание от своих несправедливых поступков с легациями. Не ясно разве выказал Рим свой страх чрезмерным рвением при подавлении волнений и жертвами, принесёнными для увеличения жалованья иностранных войск, на которых была возложена кровавая обязанность усмирить народ.

Делегации, пожалуй, лучше отмщены разорением своего победителя, чем это могло бы быть при полном их успехе. Рим всё ниже и ниже падает под бременем громадных и многочисленных займов, заключённых им для расплаты за своё печальное торжество. Для того чтобы поддержать несправедливые требования своей гордости и своего деспотизма, римский двор поставлен был в необходимость уменьшить свою казну и ограбить часть своих владений. На развалинах собственной власти утвердил он своё безумное господство.

Рим, несмотря на свой ложно спокойный вид, отлично понимает истинное положение дел; делегации не отчаиваются при каждом поражении. Попытка Римини не удалась, другие попытки приготовляются. Требования не прекратились; со стороны многих городов были посланы в Рим жалобы на несправедливость местного управления. Партия политического возрождения нигде не бездействует и, как кажется, угрожает Италии восстанием в очень недалёком времени.

Папское правительство постоянно боится новых волнений не только в Романье, но и в Марше. Последнее поражение никого не привело в уныние. И вся Италия смеётся над предсмертными ударами падающего колосса, как бы отмщая за ужас, который он, недавно страшный, ныне презираемый, ей внушал. Если можно доверять слухам, то в самом римском верховном совете слышались голоса в пользу умеренности. Немногим мудрым советникам казалось лучше предупредить катастрофу, которая бы поставила папство в большую опасность, а Европу повергла бы в недоумение.

Эти немногие приверженцы римского двора ловко затронули слабую его струну, именно его эгоизм, но и тут они не преуспели в своём намерении. Римское правительство не только не слушает умных своих советников, но ещё дальше и дальше идёт по дороге реакции. По его понятиям прогресс и революция одно и то же.

Малейшее просимое народом улучшение кажется ему нарушением священных преданий и прав святого престола. Можно понять эти ошибки, видя, что власть светская находится в руках духовных, и замечая постоянный беспорядок в причинах и цели действия, обязанностях и правах должностных лиц. Этот беспорядок, на который мы указывали в продолжение всей нашей книги, описывая жизнь римлян, и есть главная несправедливость, против которой высказывается народное неудовольствие. Отделение религии от политики произойдёт только тогда, когда управление страной будет вверено людям светским; этого-то и требуют инсургенты делегаций.