Теперь мексиканцы утверждают, что la niña bronca, которую поймал и привел в Бависпе охотник на крупных хищников Билли Флауэрс, которая кусалась и была посажена на собачью цепь весной 1932 года, была последней из диких апачей Сьерра-Мадре. Они твердят, что она была такой дикой, что кусала каждого, кто к ней прикасался, и поэтому, не зная, что еще с ней делать, они посадили ее в городскую тюрьму. Они говорят, что она свернулась в позу зародыша в материнской утробе на холодном каменном полу, отказалась от еды и воды и за пять дней уморила себя голодом. Они утверждают, что похоронили ее на краю городского кладбища в безымянной могиле прямо за забором, потому что она, разумеется, не была христианкой. Так они говорят, и все тут ложь. Она свернулась на холодном каменном полу и лежала неподвижно и мысленно вызывала перед собой жизнь Людей от начала и до конца.
Даалк-ида агуудзаа. Это было давным-давно. Пять тысяч и две сотни поколений назад она уже была среди них, мужчина и в то же время женщина, ребенок и старик, охотник и плодовитая женщина, одетая в тяжелую шкуру мастодонта, она шла вместе с ними сквозь метель по морозным равнинам Сибири. Женщина-в-белой-раскраске, матерь всех апачей.
Комментарий автора
Комментарий автора
Зимой 1998 года, путешествуя по мексиканским штатам Со-нора и Чиуауа, в последнем, в деревне Касас-Грандес, я познакомился с пожилым джентльменом. Мы присели на скамью на городской площади, и он рассказал мне историю о молоденькой апачской девушке, которую называли la niña bronca. В 1932 году ее выследили в горах собаки известного американца – охотника на крупных хищников. Охотник не знал, что делать с девушкой, и привел ее в город. Она была очень дикой и кусала всякого, кто прикасался к ней, поэтому ее посадили в местную тюрьму. Апачам и поныне отведена определенная роль в мифической (и реальной) истории Северной Мексики, поэтому все как в городе, так и в окрестных деревушках хотели своими глазами увидеть дикарку. И вот шериф, назначив небольшую входную плату, позволил людям прийти в тюрьму и посмотреть на нее. Старик, рассказавший мне об этом, в ту пору был мальчишкой, и как многие городские любопытные, тоже заплатил несколько медяков и увидел апачскую девочку в тюремной камере. Вспоминая об этом столько лет спустя, он до сих пор стыдится своего поступка и не хочет говорить об этом.
– Я был совсем мальчиком, – сказал он тихим голосом. – я не знал, как лучше.
Я спросил, что потом сталось с девочкой, но старик только покачал головой и отказался отвечать.