Вот это и есть моя новость, Недди, которую вы вряд ли получите, а если и получите, то вряд ли будете иметь возможность ответить. Когда я покину эти горы, то отыщу вас, может быть, с законченной рукописью в руках. Это я вам обещаю. Мы пригласим Толли и все сразу отметим с шампанским и танцами. Кстати, если вы с ним видитесь, передайте этому «петушку» (как говаривал мистер Браунинг) огромный привет от меня. Чего бы я не отдала за весточку от вас обоих!..

А засим, братец, примите мою любовь

Больше я ничего о Маргарет Хокинс не слышал. Насколько мне известно, ни она, ни Альберт Вейлор не вернулись из Сьерра-Мадре. Многие годы я внимательно просматривал списки новых научных публикаций, надеясь увидеть там ее труд о диких апачах, время от времени названивал на кафедру антропологии Аризонского университета, чтобы узнать, нет ли о ней вестей. Но она так и осталась в списке пропавших без вести в ходе полевых исследований, а несколько лет спустя в ее честь даже назвали книжную серию – «Мемориальная библиотека культурной антропологии Маргарет Хокинс».

Что случилось с Маргарет и Альбертом? Что сталось с моей юной апачской женой Чидех, моим сыном и всеми остальными дикими апачами? Их поймали и убили в конце концов мексиканцы, доведенные до границ выживания, как и многие другие люди, некогда населявшие эти волшебные края? Эти вопросы преследуют меня всю жизнь. А ответов у меня нет. Как часто мне они снились – Маргарет, Альберт, Чидех и наш сын выбегают из вигвамов, а в деревню вломились солдаты, они палят из ружей во все, что движется, потому что обучены так палить. После таких снов я вскакивал весь в поту, дрожа от ужаса, неизбывного сожаления и стыда, которые будут преследовать меня до могилы. Я должен был к ним вернуться. Не понимаю, почему я этого не сделал. Думаю, потому что в конце концов я был слишком молод, и мне казалось, что впереди у меня уйма времени. А с другой стороны – что я мог бы для них сделать?

А потом, как это бывает, меня засосала жизнь. Это может показаться недостаточным извинением, но нужно помнить: и когда смотришь вперед, и когда оглядываешься назад (несмотря на приобретенную мудрость), многое видится в искаженном свете. Когда умерли мои родители, мне было всего шестнадцать, я рванул вперед, не оглядываясь назад, и не оглядывался долгие годы; я был занят моей жизнью, моей карьерой, что теперь представляется мне своего рода способом отвлечься от страшных событий давно минувшего 1932 года. Еще совсем молодым я понял, что многое кончается плохо, что нужно одолевать одну ступеньку за другой. Это я и делал. Но со временем становишься стариком и уже никуда не бежишь, и уж тем более никого не обгоняешь, и тогда из тьмы на тебя бросаются все позабытые чудовища.