— Возможно, группа должна была срочно перебазироваться и радистка выйдет на связь позднее.

— Странно… Две недели прошло…

Генерал встал, подошел к окну, раздвинул штору. Сиреневый снег светлел, в бледнеющем весеннем небе пророкотал самолет. В кабинет вползла глухая тревога.

— Кажется, в составе этой группы, — спросил генерал, — дочь комиссара Воскова?

— Именно так, — подтвердил полковник. — Подготовка всех членов группы, товарищ генерал, основательная, а радистки — просто блестящая. Иначе бы мы ее не засылали.

— Да, люди там крепкие, — задумчиво ответил генерал на вопрос, который задал лишь мысленно, и устало приказал: — Ищите ее позывные. Ищите напряженно, терпеливо. Придайте дублирующей группе поиска самых классных радистов. Мы не можем засылать туда ни одного другого отряда, пока не узнаем судьбу этого. Докладывайте мне ежедневно.

…На радиостанции Центра жизнь шла своим ходом. В большом зале, разделенном стеклянными переборками на секции, десятки радистов принимали информацию от многочисленных «корреспондентов» с оккупированных немцами земель севера и северо-запада страны и из более глубокого тыла, который, по заверению руководителей рейха, не имел и щели для советских агентов.

Полковник вошел быстрым шагом, пересек зал, где пели и стрекозно жужжали приборы, шуршали на больших столах узкие ленты с депешами, которые предстояло дешифровать. Он появился в крайней от окна кабине и строго спросил у радиста:

— Группа «Балтийцы»?

— Молчит.

— Я распорядился вести прием на четырех частотах.

— Все как положено, товарищ полковник, — доложил радист, — десятые сутки, четыре частоты. По существу ведем прием на всем диапазоне от трех с половиной до четырех тысяч килогерц. Ни «Сант-Яго», ни «Лючии». Мелькнула Анжелика и тотчас затерялась, потом мы ее поймали снова. Оказалось, португальцы крутят пластинку для своих войск.

— А рация у нее не могла отказать?

Радист пожал плечами.

— Сам работал у них в тылу и знаю — рацией отряды дорожат, как жизнью. Батарейка выйдет из строя — заменить можно.

— Тогда, — с тяжелым вздохом сказал полковник, — ищите.

— Ищем. — Радист взглянул на часы. — Через десять минут на связь должна выйти группа «Сокол». Будете присутствовать?

— Непременно.

Помехи были в этот день сильные. Немцев тревожили действия Второго и Третьего Украинского фронтов, и эфир ежесекундно откликался зловещими предупреждениями из гитлеровской ставки, кодированными зовами о помощи из «мешков» и «котлов»…

Наконец в наушниках раздались позывные «Сокола», и знакомым радисту и полковнику почерком Елены Вишняковой была передана беглая длинная вязь, которая этажом выше переводилась из точек–тире в цифры, а из цифр в буквы: «Центр, Центр, как слышите Капитана? Как слышите Капитана? От карателей оторвались. Группу в основном сохранили. Погиб комиссар. Налаживаем связь с хуторами. Выход на связь как обычно. Время ограничено. Перехожу на прием. Капитан».