Сентябрьская ночь теплая, ясная, взмыл месяц. На ней брюки, простая рубашка, парусиновая куртка. Она взяла рюкзак, где лежит шерстяное одеяло, фляга с водой, немного еды, фонарик, компас, нож и заначка, снятая ей в банке Миссулы во время последней поездки и спрятанная в жестяной банке у посадочной полосы. Все остальное, что она считает своим, осталось во флигеле за домом Уоллеса. Элегантная одежда и драгоценности миссис Баркли Маккуин не имеют к ней никакого отношения. Луна выписывает ее тень, окрашивает в синий дорогу ранчо, крылья «Стирмана». Она боялась, Баркли мог как-то вывести его из строя, готовилась идти по горам, но после того, как она заливает масло и чистит свечи зажигания, двигатель сразу заводится. Обнаружив наполовину полный бензобак, она дрожит от негодования и стыда. Он был так уверен, что она его не ослушается.

Ей хотелось бы полететь в Миссулу, к Калебу, к своему флигелю. Хотелось бы пойти к мисс Долли, к миссис Ву. Но слишком легкомысленно надеяться на то, что никто на ранчо не услышит, как взлетает аэроплан, что кого-то обманет ее записка. В Миссуле ее найдут еще до полудня. Валкий пробег по ухабистой земле в темноте, взлет. Мэриен накреняется над залитыми лунным светом деревьями, поворачивает на северо-запад. Небо все еще ясное, хотя ее не остановили бы даже самые плотные облака. Пролетая над темным блеском озера, она снимает обручальное кольцо и бросает его вниз.

– Он не знает о ребенке? – спрашивает Джейми, выслушав рассказ Мэриен.

Когда закончилось топливо, она посадила аэроплан в глуши, как могла, прикрыла его, загнав нос между деревьями, а затем прошла десять миль до ближайшего города. Там она ни с кем не заговаривала, кроме скучающего вокзального служащего, продавшего ей билет на поезд в один конец до Бойсе. Сошла с поезда через две остановки и купила билет до Сан-Франциско, повторила уловку еще раз и наконец доехала до Ванкувера.

– Нет, – отвечает она Джейми.

– И не знает, куда ты бежала?

– Я не говорила ему и почти уверена, он не знает, что я привезла тебя сюда. Он бы только позлорадствовал. И тем не менее рано или поздно он может появиться. Боюсь, так и будет, но делать нечего. Если он придет, просто скажи, не знаешь, мол, куда я уехала, будет правда.

– Я его не боюсь.

– А стоило бы. Прости, Джейми. Я виновата.

Они гуляют возле парка Оппенхеймер. На бейсбольной площадке тренируется команда японцев.

– Они лучше всех в городе, – хвалит Джейми. – Если останешься, сходим на игру. Туда все придут.

– Я не могу остаться надолго. Обещаешь быть осторожным?