А Сару нужно забыть.
Джеральдина уверяет, ей тридцать, и он, наверное, верит. Что-то около того. Дом она получила в наследство от матери. Помимо Джейми, у нее три постояльца: пожилой учитель на пенсии, молодой человек, обучающийся на портного, и незамужняя женщина примерно возраста Джеральдины, работающая в какой-то конторе и всегда заговорщически подмигивающая Джейми. Он начинает осознавать свою привлекательность в глазах женщин. «Ты просто большой глоток воды», – сказала ему одна покупательница в рабочем комбинезоне, забиравшая крупный заказ – глину – со склада, где он работал, а когда Джейми спросил, что это значит, ответила: «В жаркий летний день самое оно». Позже он увидел ее на лекции, организованной клубом «Щетина кабана», заговорил. Ее звали Джудит Уэкслер. Скульптор.
Порой его тревожит, что Джеральдина, похоже, не всегда помнит, сколько ему лет – еще нет девятнадцати. А когда замечает в ее заботливых хлопотах материнские нотки, его тревожит, что она считает его всего-навсего ребенком.
Однако, рассуждает он, некоторое неудобство может быть частью любви.
Дорогой Джейми! Пишу тебе из желтой осиновой рощи, куда пришла погулять, не имея ни намерения, ни ожиданий кого-либо встретить, вообще-то с целью побыть одна, и вдруг является Калеб собственной персоной. Он выследил меня тайком, как выслеживает лосей, но любезно не пристрелил. Мне нечего рассказывать, я живу хорошо. Баркли не дает мне летать, но я надеюсь, все изменится. Я должна надеяться. В любом случае, пожалуйста, не беспокойся за меня. Ты говорил с Уоллесом? Я говорила, и кажется, он в порядке. Рада, что ты не последовал за ним к врачу в Денвер. Полагаю, возможно начать все заново. Пожалуйста, пиши, даже если мои ответы будут такими же безжизненными, как этот. Я сейчас не вполне в себе.
Дорогой Джейми!
Пишу тебе из желтой осиновой рощи, куда пришла погулять, не имея ни намерения, ни ожиданий кого-либо встретить, вообще-то с целью побыть одна, и вдруг является Калеб собственной персоной. Он выследил меня тайком, как выслеживает лосей, но любезно не пристрелил. Мне нечего рассказывать, я живу хорошо. Баркли не дает мне летать, но я надеюсь, все изменится. Я должна надеяться. В любом случае, пожалуйста, не беспокойся за меня. Ты говорил с Уоллесом? Я говорила, и кажется, он в порядке. Рада, что ты не последовал за ним к врачу в Денвер. Полагаю, возможно начать все заново.
Пожалуйста, пиши, даже если мои ответы будут такими же безжизненными, как этот. Я сейчас не вполне в себе.