– Чего вы хотите?

– Соли, если можно, – отвечает Джеки.

– Ха. Я имел в виду, в жизни.

– Собственную косметическую компанию.

– Но это такая огромная сфера, столько конкуренции, особенно когда все затягивают ремешки кошельков, а некоторые остаются с одними ремешками, без кошельков.

– В угнетенном состоянии мелкие приятные излишества имеют большое значение, – полагает она.

– Надежда на губную помаду, – кивает он, – правильно. – Потом спрашивает: – А если вам научиться летать на аэроплане? Вы могли бы быстрее преодолевать длинные расстояния.

Она никогда не думала о том, чтобы летать, но что-то тут же начинает щекотать и подсасывать. Вслух она спрашивает:

– А у меня получится?

– Конечно, получится, – отвечает он так твердо, что ей не остается ничего, как только поверить. И тут она понимает, Одлам будет ей нужен. Он внешний источник ее уверенности в себе.

Для него она очередной обесценившийся товар, имущество, которое можно задешево получить и вдохнуть в него жизнь.

Он уже женат, ну и что?

В первый раз, когда она поднимается в воздух, ее цепляет. Проглатывает целиком. Вот оно. «Прочь».

* * *

Не отводя взгляда от окна, Джеки спрашивает:

– Вам нравится Нью-Йорк?

Обрадовавшись, что разговор о муже окончен, Мэриен отвечает:

– В городе я не чувствую себя дома.

С началом войны Анкоридж, Ном, Фэрбанкс хоть и разрослись, но остались фронтирами. После Перл-Харбора по ночам теперь отключали электричество, что всех на Территории только раздражало.

– Вы здесь впервые?