Затем они вернулись в Сан-Исидро через ворота, а я смотрела им вслед.

Сделав Хосе Мендосу посредником, я продала землю нашему соседу из асьенды Сан-Кристобаль. Я поручила Паломе с Мендосой быть хранителями имения в мое отсутствие, и вместе мы разработали план того, как использовать и во что вкладывать новые средства. Мы собирались впервые после смерти старого Солорсано открыть лавку в асьенде, а также списать все долги жителей поселения, накопившиеся за долгие годы. Собирались построить школу для детей. Об этом говорили в поселении, и весть передавалась из рук в руки вместе с хлебом мертвых[45], пока семьи готовились к первому ноября. Люди собирались на кладбище за капеллой и обменивались новостями под треск костерков.

Праздничный вечер я провела дома с Паломой. Вместе мы украсили небольшое подношение[46] для ее матери лепестками бархатцев, но на само кладбище Палома идти не захотела. У меня тоже не было никакого желания нести подношения Солорсано. Некоторые раны были слишком свежими. Возможно, они затянутся, когда мы будем к этому готовы. Всю ночь мы просидели у огня и проболтали – разговор наш сопровождался то взрывающимся, то утихающим смехом и голубым копаловым дымом у двери.

Я буду скучать по Паломе. По ее дерзкой прямоте. По ее чувству юмора, которое частенько граничило со злостью. Но я знала, что мы будем постоянно поддерживать связь. Я назначила ее полноправной преемницей Мендосы, таким же старшим рабочим. Она проследит за тем, чтобы дом убрали и отремонтировали, а мебель накрыли тканью, чтобы уберечь от пыли. Она будет поддерживать жизнь в садах. Если мне или моим потомкам когда-либо понадобится этот дом, Палома позаботится о том, чтобы все было готово. Если я когда-либо исцелюсь настолько, чтобы вернуться сюда.

Если.

– Вы готовы, донья Беатрис? – спросил меня кучер.

– Одну минуту, – ответила я. Оставался один человек, с которым я еще не простилась.

Андрес стоял в стороне от экипажа, плечи его были напряжены. Он тоже смотрел на ворота, за которыми скрылись Палома с Мендосой, и не переводил взгляда на меня до тех пор, пока я не сделала несколько шагов и не остановилась прямо перед ним.

Наконец он посмотрел мне в глаза.

Долгое время мы оба молчали.

– Поедемте со мной, – выпалила наконец я.

У нас еще было время. Экипаж бы подождал, пока Андрес заберет вещи из своих покоев, примыкающих к капелле. Мы могли бы уехать вместе, могли бы начать новую жизнь. Незапятнанную, и идеальную, и…

Он отвел от меня взгляд и отвернулся.

Мое сердце упало.

– Я не могу, – его голос дрогнул. – Я тот, кто я есть. Это мой дом.