Симон Азарьин закрыл глаза Дедилову, побежал к воеводе с радостной вестью: наконец-то найдено место проклятого подкопа!

В ту же ночь указанное Дедиловым место под наружными стенами оградили крепким частоколом и укрепили турами. Особый отряд заслонников должен был непрерывно следить за этими турами. Медлить, однако, было никак нельзя. Поляки, обозленные тем, что их злодейская хитрость раскрыта, уже с раннего утра начали рыскать вокруг огороженного места. Их отгоняли огнем, но они возвращались опять.

— То не дело! — сказал Долгорукой и решил как можно скорее взорвать подкоп.

— Спосылай меня, воевода! — сказал Данила Селевин, и его сумрачное лицо слабо осветилось просительной улыбкой.

Воевода отмахнулся.

— Не дури-ко, сотник! Для такого случая легкий телом человек надобен. Да и для угляденья того подкопа тож малой да вьюркой человек потребен.

Вдруг воевода увидел Шилова и Слоту, которые вмазывали кирпичи в стену.

— Эй вы, гонцы московские, подите-ко сюды! — обрадовался воевода.

Оба подошли. Воевода милостиво похлопал Слоту по заплатанной спине.

— Слышь-ко, Слота, уже больно ты росточком сгодился!

— Ась, воевода? — не понял Слота.

— Баю, легонькой ты, словно перышко. Налегцах и со стен спустишься.

— Пошто мне со стен спускаться, воевода?.

— Надобно тот смертоносной вражий подкоп изничтожить, дабы следу его не осталось. Вызволяй-ко товарищей себе, гонец московской!

— Што ж, доведется вызволять, — улыбнулся Слота, смущенный тем, как крепко на него надеются. И, вытирая руки о полу зипуна, Слота повторил:

— Доведется уж вызволять, сие как пить дать.

— Эх! — даже заметно обидясь (как это о нем-то забыли), сказал Никон. — Уже мне, Петра, от тебя не гоже отставать.

— И то!.. Двое и ступайте, — решил воевода и тут же приказал бывшему рудознатцу Корсакову рассказать, как нужно запаливать зелье в устье подкопа.

Шилов и Слота все внимательно выслушали и стали ждать сумерек.

Засовывая сухари в карман Никону, Настасья вдруг всхлипнула и припала головой к его плечу. Никон неодобрительно заворчал: