Загадочная принцесса, непохожая на хохотушек-сестер… На следующем балу он пустился искать ее в толпе, танцевал с ней, гулял в саду. В отблесках фейерверка ее черты волшебно менялись. Он говорил без устали.

«Ты страшно важничал», — укоряла потом сестра Элеонора.

Он издевался над подрезанными кустиками, над бедной, скованной природой и восхвалял прелести тропиков. Разошелся, сказал, что намерен отправиться туда, добывать колонии, отнятые неправдой.

— Там же дикари, — поморщилась Шарлотта. — Они ходят голые. Фу, мерзость!

Но эти люди зато честны, искренни. А путешествия, опасные приключения у него в крови. В числе его предков — герои крестовых походов. Один рыцарь привез из дальних стран ручного льва, покорного как собачонка.

— Мой дедушка, — сказала Шарлотта, — пишет рыцарские романы.

Он не мог не похвалиться. Скоро выйдет в свет его книга. Типографщику уже заплачено. Это не роман, не выдумки. «Бранденбургский пантеон» — труд исторический, извлечения из старых хроник.

— Мы, Кеттлеры, слились с бранденбуржцами, — объяснял он с жаром. — С тысячелетним славным родом… Граф Фердинанд разгромил колоссальное войско аваров…

Шарлотта вдруг рассмеялась.

— Вы должны познакомиться с моим дедушкой Антоном Ульрихом. Непременно!

Амалии она сказала:

— Он вбивал мне в голову каких-то аваров. Он что — всегда у вас такой?

Элеонора пожурила сестру и принялась утешать Фрицци. Шарлотта пошутила. У нее злой язычок, но доброе сердце. Фрицци старался поверить.

С мыслями о суровой принцессе он вернулся осенью в Эрланген и облегчил свою душу перед маркграфом Кристианом.

Мраморный, в римской тоге, он стоит в замковом саду, на площадке, затененной деревьями. Истинный рыцарь, настоящий суверен. Не боялся ни короля, ни папы, даровал приют еретикам-гугенотам, бежавшим из Франции.

Это укромное место в саду облюбовано герцогом для мечтаний и размышлений.

Прелестное дитя! Не ведаешь ты муки

И слез, пролитых в тишине ночной.

О, сжалься! Дай доверчиво мне руку!