Фридрих-Вильгельм читает, шевеля губами, — детская привычка, от которой он до сих пор не избавился. Четыре строки в письме Сен-Поля подчеркнуты.

«Поздравьте меня и себя с успехом! Бумаги вашего деда найдены. Возвеселитесь! Самым же важным я считаю то, что мне удалось заинтересовать весьма высокую персону и обеспечить ее содействие».

Герцог произносит это место вслух и резко откидывает голову, — Дидериксу виден острый кадык на хилой шее, заострившийся подбородок.

— Какая персона, барон?

— Царь Петр.

— Я так и думал, — откликнулся герцог поспешно, с раздражением.

— Мы маленькая страна, ваше высочество.

Теперь герцог улыбается чему-то. Глаза прикрыты синеватыми, дрожащими веками.

— Вы хотели бы, барон, отправиться на Тобаго?

— По мне, лучше перепелка на столе, чем жирный гусь в небе.

Глаза его высочества открылись, облив барона горестным осуждением.

— Пошлая философия, мой друг. Рыцари так не рассуждали.

Ну, это уж слишком! Играет в рыцарей… Надо стащить его с облаков на землю.

— Мы не избалованы, — сказал Дидерикс жестко. — У нас в Курляндии перепелка — редкое лакомство. Война распугала птиц. А в деревнях гложут древесную кору. Война, война, ваше высочество! Что не доели шведы, добирают московиты. Мало несчастий на наши головы, — всевышний послал еще чуму.

— Чуму?

— Да, чуму.

— Мы… мы соболезнуем.

— Осмелюсь заметить, ваше высочество… Личное присутствие герцога весьма поддержало бы ваш народ.

— Да, да… Поблагодарите Сен-Поля…

Кажется, он снова унесся на Тобаго.