— Не знаю, мой принц, не знаю… Обратимся к животным, к птицам. Что они ищут, кроме пропитанья? Слон — сильная тварь — разве мечтает поработить обезьяну или буйвола? Разве жаждет захватить чужие земли, соорудить себе Версаль, накопить золота? Согласитесь, в природе нет обмана, тщеславия, нет рабов — все сие присуще людям, хотя священники учат нас, что человек есть божий шедевр. Почему же тогда верховный разум, если он существует, не печется о своих излюбленных созданиях?

Для Сен-Поля нет ничего выше природы. Она и есть бог. Борису и сладко и тревожно слушать опасные речи. Хорошо, Филька по-французски не понимает. Такая филозофия не для него, холопа, деревенщины.

Сидит Филька на облучке молодцом, вызывая к фигуре своей расположение немцев и немок, так как силачи в германских странах в почете. Случается, пивом угощают, расщедрившись. Филька хвалит пиво, хвалит добрые колбасы. Одобряет, деревенщина, и строения немецкие. Нет-нет да и осадит лошадей, заглядится на фонтан, на мост, уставленный изваяниями, на врата, уснащенные лепкой.

Война сих камней не коснулась. Но хозяин таверны сказывал, в деревнях пошаливают солдаты, отбившиеся от полков. Чистые разбойники, не жалеют ни мужика, ни господина.

— Нам и полк не страшен, — смеется Сен-Поль. — Наутек кинется от нашего Филимона. Перемените ему имя, мой принц! Он Самсон, Геракл.

— Однако разжать кулак его величеству мой Самсон не смог, — сказал Борис.

— О, ваш царь! — воскликнул маркиз. — Природа исчерпала свои дары, наделяя его.

Петр Алексеевич обошелся с Сен-Полем ласково и так внимательно смотрел карту Тобаго, что маркиз воспылал негаснущим восхищением.

— Ваш суверен поражает. У него нет ни маршала двора, ни церемониймейстера, ни камер-юнкеров. Он живет как обыкновенный офицер на бивуаке.

Озадачила маркиза возня шутов при царской особе, — воют, дудят, кувыркаются, голова от них болит.

— Я не смог бы стать русским.

— Почему?

— Прежде всего потому, что я неспособен поглощать чеснок в таких гигантских количествах. Ваш фельдмаршал… Шер ами, спас меня от расстрела, но чуть не убил, дохнув чесноком.

5

5

От Виттенберга ехали берегом Эльбы до Магдебурга, города торгового, оглушившего ярмаркой и криками разносчиков, осаждавших непрестанно. После переправы, к исходу дня вступили в Ганновер, владение курфюрста Георга-Людвига.

Память Сен-Поля неисчерпаема, хранит всю подноготную европейских дворов. Нет для него секретов и в семействе ганноверском.

— Курфюрст по воспитанию чистейший немец. По-английски не умеет. Вы спрашиваете, откуда у него права на Великобританию? От матери, мой принц, так как она — внучка английского короля. Да, всего-навсего внучка…