Граф поманил, вскинув белую, хрупкую, унизанную перстнями руку, и нырнул в толпу.

У лестницы, спиной к статуе Геркулеса, поставили куклу, — так показалось с первого взгляда. Герцогиня Анна-Луиза де Мэн стояла неподвижно, прямо. С маленького, мертвенного от мазей личика не сходила обязательная улыбка. Граф что-то прокричал, Сен-Поль поклонился и был отпущен едва приметным кивком.

В зале на столах громоздились горы дичи, пулярок, сладкого перца, фруктов.

— Держу пари, она не в вашем вкусе, а? — донеслось до маркиза. — Я был на ее свадьбе, она тогда выглядела десятилетней девочкой. До старости щенок, как говорится… Но по крайней мере откровенна, — кости не спрятаны под ватой, как например вон у той мегеры в зеленом. Постарайтесь понравиться, связи у герцогини обширнейшие. Вы пишете стихи?

— Нет.

— Очень жаль. Что же вы умеете?

— Верховая езда, фехтование…

— Маловато. Выучите хоть фокус какой-нибудь, что ли… Вам надо пригодиться, понимаете? Развлечения в Со… Малезье так и озаглавил свою книгу. Не попадалась вам? Седовласый переводчик Еврипида фиглярствует, зато герцогиня дала деньги на издание всех его застольных виршей. Почитайте, мой друг! Искусство лести виртуозное.

— Что же, и мне паясничать?

— Ваше дело… Тех, которые жмутся к стенке с надутым видом, здесь не любят. Вам нужно заслужить желтую ленту и тогда… Ах, простите!

Мегера в зеленом, смуглая егоза, смачно жевавшая табак, приблизилась и поманила Сен-Симона. Он кинулся к ней и весело затараторил.

Лента рыцаря Пчелы маячила как раз напротив, медовой струйкой текла по груди кавалера, выбиравшего персик. Кавалер успел выпить и бесцеремонно рылся в вазе. Персики падали на пол. Рыцари Пчелы… Сен-Поль слышал о них. Шуточный орден с девизом Анны-Луизы — «Я мала, но кусаю больно». От скуки чего не придумаешь! Он ведь не правит страной, второй двор Франции — скопище бездельников.

Оркестр умолк. На помосте, среди музыкантов, появилась нимфа — босоножка в облаке прозрачной ткани — и развернула свиток — послание Мельпомены. Богиня зовет благородных ценителей театра в свои владения.

Сцену соорудили в парке. Южные растения в горшках обрамляли помост с трех сторон. Слуги подрезали ветви, натягивали занавес. Малезье носился вокруг, понукал и разражался проклятиями. Лицо его багровело.

Тощая мадемуазель Делонэ, автор пьесы, расхаживала по боковой аллее, кусая губы.

— Если комедия провалится, герцогиня выпустит коготки. Ну да, еще как разукрасит! Отец девицы — художник, неудачник, без единого су в кошельке. Девицу взяли из сострадания в камеристки. И вдруг — талант. Да, да, талант! Сочиняет наперегонки с Малезье. Еще и актриса… Но живется ей не сладко у благодетельницы.