В это время за стенами шатра раздалась барабанная дробь, потом звуки труб и крики: «Ура!» Это дружинники праздновали радостное событие.

— И меня пусти, брат, с моими полками, — присоединялся к пожеланию молодого великого князя Андрей Меньшой.

— Я тоже не отказался бы преследовать басурман, — вызвался князь Борис Васильевич Волоцкий.

— Нет, сын, ты мне теперь здесь нужен, — поостерёгся рисковать наследником осторожный Иоанн. — Вы же, братья, если не боитесь морозов и хотите снискать славы — дерзайте! — Бодро поддержал инициативу своих родичей Иоанн. — Берите полки и ступайте следом за врагом. Повозки с шатрами и кухней последуют за вами. Если возникнут трудности, шлите гонцов, основное войско будет стоять наготове и немедля выступит вам на помощь. Далеко за ханом не бегайте, если он ступит на Литовскую землю, — возвращайтесь. Да и в Дикое поле за ним не углубляйтесь, если уж он туда пойдёт, до весны не воротится.

Через несколько часов, которые понадобились на сборы, русское войско разделилось: часть полков во главе со всеми тремя великокняжескими братьями двинулась следом за отступившими татарами, основная же его часть — на зимовку в укреплённые города Кременец и Боровск.

Через три дня братья воротились. Ханские уланы предприняли всё-таки попытку совершить набег на русские земли, но услышав, что близко русское войско, немедля бежали прочь. Братья преследовали татар до самой Литовской земли. И, лишь убедившись, что они углубились во владения соседей, вернулись в Боровск. Вскоре стало известно, что хан крепко отомстил своему союзнику, обещавшему помочь и обманувшему его, выместил на нём всю свою злобу: татары разграбили и сожгли двенадцать литовских городов в Серенской и Мценской волостях.

Всё время, пока враг бродил неподалёку от русских земель, почти полтора месяца, великий князь со своим воинством стоял наготове рядом со своей границей, не спуская с врага глаз, не решаясь распустить полки на случай возвращения татар. Сам он расположился в Боровске и отсюда управлял государством и войском, отсюда во все концы страны летели гонцы. И конечно, к любимой жене.

В своё чрезвычайное путешествие Софья отправилась с племянницей гречанкой Марией. Брат царевны, Андрей Палеолог, узнав о движении на Русь татар, немедля собрал вещички и спешно бежал восвояси, бросив дочь на попечение тётки. Конечно, он не упустил шанса поживиться у сестрицы, выклянчив у неё немало серебра и золота, радуясь, что по крайней мере год сможет прожить без забот.

Юная Мария бежать с отцом, несмотря на опасность, отказалась. В душу её накрепко запал образ князя Василия Верейского-Удалого. Она понимала, что теперь может долго не увидеть князя, который отправился на войну. Но у неё оставалась надежда, которую она не хотела терять. Ей нравились почёт и внимание, с которым относились к ней в этой чужой пока ей стране, её привлекала перспектива достойно устроить свою судьбу. К тому же она видела, что тётка её уезжает из Москвы без страха, значит, и ей бояться нечего. «Хуже, чем с отцом, мне здесь уж точно не будет», — думала она про себя, собираясь в дальний неизвестный путь.