— Ты прав, государь, — говорил князь Палицкий, — мы ничего не потеряем, если отступим с войском к Кременцу. А с противника мы глаз не спустим, всё равно он мимо нас не пройдёт. Зато войско своё в тепле сохраним. А то только в моём полку сегодня двадцать человек обморозились. Чтобы воды испить, снег на костре топить приходится, люди в шубах спят, в шапках!

— Ты думаешь, басурманам легче? — спросил наследник.

— О них у меня голова не болит, пусть хоть все околеют, нам легче будет. У нас же города рядом, зачем людей напрасно терзать?

— А что народ в осаде в Москве подумает, если узнает, что мы с поля боя ушли? — рассудил вслух Ярослав Васильевич Оболенский, старый опытный воевода. — Мы тут лишь попытались заключить мир на выгодных нам условиях, а нам уж воззвания посыпались, мольбы не отступать, не бросать народ. Люди там в страхе сидят!

— Хорошо им там в избах, в тепле рассуждать, постояли бы они в поле на морозе! — проворчал князь Палицкий.

Воеводы сидели, не снимая шуб, полукругом в огромном шатре — приёмной государя на низеньких походных лавочках. Те, кто пониже чинами, разместились прямо на полу, по-татарски подогнув ноги. Рядом горела жаркая печь.

— О деле судить надобно по его результатам, — ответил на рассуждение Оболенского боярин Мамона. — Мы же не собираемся врагу уступать! Но и замерзать по его прихоти не имеет смысла. Думаю, надо начинать сборы и отводить войска.

— А я считаю, что надо дать сражение, — неожиданно возразил старым боярам престолонаследник. Он оглядел примолкнувших воевод и продолжил: — Достаточно мы уже выжидали, хватит. Дальше тянуть некуда. Неужто мы врага оголодавшего и примерзшего не одолеем?

— Да как ты будешь наступать в этакий мороз в обледенелых доспехах? Они же к телу примерзают! — удивился Палицкий. — Все знают, что я не трус, — он повернулся к окружающим как к свидетелям его многолетней воинской славы. — Но зачем людей зря губить? Враг укрепился, держит оборону, теперь его атаковать самим, значит, напрасно дружинами рисковать! Да они драться теперь будут с отчаянием обречённых!

— Да разве мы впервые зимой в походы ходим? Разве нам привыкать воевать в холода? — удивился стоящий с наследником на берегу с самого начала лета Андрей Молодой Вологодский. — Согласен, что в тепле воевать сподручней. Да от сидения на снегу не согреешься! А отходить, когда для победы, всё имеется, — срам один!

— Верно, — прогудел Данила Холмский.

В момент спора распахнулась плотная дверца шатра, обитая войлоком и мехом, и в неё, сопровождаемый порывом ветра, вступил воевода дежурного полка, князь Василий Верейский. Он явился из штаба, который располагался в соседнем шатре.