Кто в Эфесе знает Герострата? О друзьях, которые когда-то крутились рядом, он уже не вспоминал – от них и раньше было больше убытков, нежели пользы. Ближайшие соседи по месту жительства делают вид, что не узнают его, когда случается встретиться. Поэтому Герострат не ходит на агору, когда глашатай созывает эфесцев, и на слушания громких дел в суде его не тянет. Не принимает участия в общественных торжествах и праздничных шествиях. Не посещает театра, когда весь город с утра устремляется смотреть очередную трагедию с известными актёрами. Давно уже никто не видит Герострата в гимнасии, где остальные граждане с непонятным ему упорством тренируют тела непосильными упражнениями и состязаются между собой в играх. К чему теперь всё это!

Отмахиваясь от голодных назойливых мух, Герострат бесцельно разглядывал провисший деревянный потолок со следами побелки. В центре очаг – каменная чаша с углублением, чёрная от долгого служения. Там с вечера должны были ещё теплиться угольки. Беда, если огонь умрёт и богиня домашнего очага Гестия покинет его! Рабыня, видимо, ещё засветло ушла в поисках сухих веток.

В щемящей пустоте желудка призывно заурчало, словно военный трубач подул в буцину. Герострат нехотя встал, подошёл к стенной нише, где обычно хранились остатки с ужина. Вчера эта старуха опять приготовила варево из корней асфодели – ему и себе. О, боги, вы когда-нибудь ели асфодель? Не зря в царстве Аида асфоделью питаются лишь души умерших людей.

Пересилив отвращение, проглотил холодного месива, запил тёпловатой водой из глиняного кувшина. Глоток бы вина сейчас, хотя бы самого дешевого – прамнейского, который с утра продают в ближайшей таверне-фермополии по три обола за ведро! Герострат вспомнил, как три дня назад ему удалось неплохо отобедать у старшины кожевников. Толкаясь между паломниками у храма Артемиды, он услышал, что старшина отмечает запись имени своего сына в общинную книгу – Лексиархикон, связанную с достижением возраста эфеба – восемнадцати лет. Ожидалось семейное застолье. Как водится, пришли не только родственники. Пользуясь древними законами гостеприимства, Герострат пришёл незваным, как и ещё несколько бедняков. Параситос, нахлебник, – обычное явление для Греции! Прогнать чужака, отказать в месте за трапезой среди родни и друзей хозяина дома никто не осмеливался. Иначе можно прогневить Зевса Ксеноса («Гостеприимного»)!

В тот день им выделили отдельный стол, потчевали. Правда, пришлось отрабатывать угощение, развлекая участников пирушки остротами и смешными историями, сплетнями, кривлянием и пением. Гостям было весело, а им – сытно. На прощание кожевник вручил каждому гостю по узелку с остатками еды – по обычаю предков. Достался «гостинец» и Герострату.