Отец и сын

Отец и сын

Хабрий был первым, кто встретил Филиппа у настежь распахнутых ворот дворца. Царь спешил увидеть наследника, поэтому советнику пришлось устремиться вдогонку. Филипп слышал его слова:

– Рождение твоего сына совпало с твоими двумя победами – в Иллирии и Олимпии. Звёзды подсказывают, что Александр будет славным полководцем, как его отец.

– Ты не ошибся, Хабрий? – не останавливаясь, усмехнулся царь. – Пока я ехал сюда, случилась ещё одна моя победа. Мне сообщили, что Потидея покорилась!

Филипп рассмеялся, как счастливый человек, знающий себе цену и цель, которую когда-то поставил и теперь успешно ее добился…

Царь успел вовремя – шел седьмой день Амфидромия, семейного праздника, который отмечается после рождения ребёнка. Главный вход украсили венками из оливковых ветвей, указывающий на то, что в доме родился мальчик; если девочка, гирлянды делались бы из шерсти. По традиции, сегодня отец объявит имя своего сына – домочадцам, друзьям и гостям, чтобы они впредь знали, кто вошёл в семейный круг. Родственники и друзья на торжестве по этому случаю дарят ребёнку подарки: игрушки или маленькие украшения, монеты и прочие ценности. В такой день младенца поздравляют и подносят подарки даже рабы.

Исполнение Амфидромия, древней обрядовой церемонии, служило доказательством, что отец признавал ребёнка своим, показав при всех родительскую любовь. В день наречения младенца именем совершались жертвоприношения богам, покровителям детей и юношей, среди которых Аполлон и Артемида, нимфы и речные божества…

Царице сообщили, что Филипп во дворце. После родов она ещё чувствовала недомогание, поэтому лежала на постели. Ожидая супруга со дня на день, Олимпиада румянила бледные щеки, чернила сажей брови, давала служанке указание завить свои огненно-рыжие волосы крупными локонами.

Филипп не умывался с дороги – как есть, в потной одежде и доспехах, пропахнувший войной, ворвался в спальню Олимпиады. При виде мужа лицо её вспыхнуло радостью, в широко раскрытых глазах загорелись зелёные искорки, будто изумруды в короне. Филипп ещё с порога увидел ребёнка, маленький живой комочек на руках кормилицы Гелланики. Больше никого он не видел! Быстро подошёл, внимательно всмотрелся в лицо.

Ребёнок спокойно спал, укрытый розовой накидкой, крепенький, ручки и ножки пухленькие; во сне причмокивал губками. Филипп заметил в крошечном личике нечто неуловимое – своё, родное, кровное. Словно лёд растаял на сердце… «Мой сын, мой наследник – потомок Геракла. Эллин!»

Царь произнёс:

– Мой сын!

– Конечно, твой сын, Филипп, твой! – Царица залилась слезами. – Чей же ещё?