Она потянулась к мужу руками, лицом, губами. Филипп отвлёкся от сына, вспомнил, что не поцеловал супругу. Обнял, прижался губами к прохладному лбу, хотя Олимпиада ожидала другого поцелуя…

Филипп протянул руки к Гелланике и решительно забрал младенца. Прижимая к груди, понёс к выходу. Кормилица заторопилась следом, подгоняемая тревожными возгласами царицы…

Ребёнок проснулся, недовольно закряхтел, обеспокоенный непривычным отношением к себе. Открыл глаза – они у него были светлые, один глаз показался царю иного оттенка. Филипп торопливо шагал по дворцовым помещениям и широко улыбался всем, и все ему улыбались. Царь нёс на руках наследника македонского престола!

Потрясение в Эфесе

Потрясение в Эфесе

По всей Греции шептались, узнав о пожаре в Эфесе, что сгорел знаменитый храм Артемиды:

– Богиня отлучилась в ту ночь в Пеллу, чтобы присутствовать при рождении сына царя Филиппа, Александра. Храм сгорел – что-то скоро случится в мире.

Иеродулы, храмовые служители, мрачно переговаривались на пепелище:

– Артемида покинула Эфес – дурной знак для Азии. Из Пеллы придёт беда, Персию ожидают великие потрясения.

Маги, поклонявшиеся в Эфесе персидскому богу Ахурамазде, бегали по городу, били себя плетками по голым спинам до крови и кричали:

– На западе Ночь породила великое горе и бедствие, которое вскоре уничтожит Азию и переделает весь Мир!

Орёл над Пеллой

Орёл над Пеллой

Филипп с младенцем на руках вышел на середину перистиля. Посмотрел вверх и увидел низкое небо в серых облаках, предвещающих дождь, без привычного тепла и солнца. Неожиданно рядом возник Нектанаб. Филипп почему-то не удивился его появлению, как и тому, что услышал:

– Что ты видишь в небе, царь?

– Я ничего не вижу, халдей.

– Смотри лучше. Там кружит орёл.

Филипп всмотрелся:

– Да, я вижу большую птицу.

– Это орёл – любимец Зевса.