– Твоя победа, царь! Победа! – крикнул он в наступившей тишине.

– Какая победа? Над кем победа? Откуда ты? – вскричал Филипп, с нетерпением отставляя чашу. Схватил тубу, обрывая печати, вытащил свиток.

– Я из Олимпии, царь! Твои кони победили! Ты триумфатор, ты олимпионик!

Шквал эмоций, радостные возгласы. Казалось, обрушился шатёр. Филипп вскочил на ноги, кинулся к гонцу, стал целовать потное лицо. Едва не задушил от счастья. Когда отпустил, приказал коротко:

– Рассказывай, что видел, что слышал!

– В Олимпии твои кони, царь, оказались лучшими. Пришли первыми в последнем агоне. Греки повержены в уныние от твоей победы, царь! – радостно сообщил гонец.

– О Зевс и все боги Олимпа! Наконец, вы дали возможность показать грекам македонскую силу! Мои кони сделали меня олимпиоником!

Филипп, не сдерживая чувств, что-то кричал в возбуждении, обнимал тех, кто был рядом, смеялся. Пытался танцевать боевой танец македонян. Успокоившись, царь налил в свою чашу вина, подал гонцу.

– Пей! За мой успех и победу царя варваров-македонян над греками – в Олимпии и везде, куда ступит нога македонского воина! Пей! Чашу дарю за хорошую весть!

Сотрапезники дружно поддержали царя, испив до дна свои чаши. Гонца отпустили только тогда, когда он много раз и во всех подробностях рассказал, как кони Филиппа в Олимпии пришли первыми в завершающем забеге…

Пир продолжился, стремительно набирая темпы, поскольку настроение у гостей царя заметно поднялось. Антипатр обратил внимание, что Филипп чем-то озабочен, не поддерживая веселья за столом.

– Наш царь, почему не весел? Есть ли основания грустить, когда твоя колесница смяла греков? Представь теперь, как здесь, в Потидее, мы сомнём Афины. Не так ли, друзья? – Он обратился к военачальникам. Все дружно выдохнули:

– Да!

Филипп поднялся с места.

– Да, мои кони победили в Олимпии, как это сделал прадед мой, царь Александр. Я, как и он, доказал грекам, что македоняне – не варвары. Нам осталось у Потидеи убедить Афины, что с Македонией пора считаться.

Последние слова царя утонули в рукоплесканиях и восторженных криках сотрапезников. В разгар веселья полог шатра приподнялся и перед царём появился другой гонец.

– Победа, царь! Твоя победа!

– Откуда ты? – спросил Филипп, вскидываясь с ложа. – О какой победе ты говоришь?

Гонец перевел дух, повторил:

– Меня прислал Парменион: по всей Иллирии наша победа!