– Умирают, знаешь ли, много от чего. Сдается мне, человек и от одиночества умереть может.

Этого Питер услышать не пожелал.

– Ты вчера “Женевьев” смотрела? – спросил он.

– Застала самый конец.

Он вздохнул.

– Я же тебе говорил время показа.

“Сегодня, возможно, трудно смириться с тем, что нам нельзя отметить эту особую годовщину так, как мы хотели бы. Мы вынуждены поминать, оставаясь по домам, не выходя дальше крыльца. Но улицы наши не пусты – они наполнены нашей любовью и заботой друг о друге. И сегодня, глядя на нашу страну и видя, на что мы готовы пойти, чтобы защитить и поддержать друг друга, я с гордостью говорю, что мы по-прежнему нация, какую признали бы те бравые солдаты, моряки и летчики, и восхитились ею”.

– Ну, я последние десять минут посмотрела. Ой, до чего милый фильм. Какая музыка! Лэрри Адлер[101], вот да. У нас была запись, между прочим, – у нас с твоим отцом. Один из первых фильмов, какие мы посмотрели вместе. Ты смотрел?

– Конечно. Всякий раз смотрю. Обожаю домик с конюшней, который в начале.

– Но я тебе вот что скажу. Когда фильм кончился, я переключила канал и… в общем, впервые увидела такое. Давали какое-то шоу свиданий, и все люди там были совершенно голые. Нагишом. Камера наезжала, и видны были у ребят все их причиндалы. И все сбрито было вдобавок. Кому охота смотреть на это, да на больших экранах? Представь: переключиться на такое после “Женевьев”!

Питер рассмеялся и сказал:

– Ну не знаю, мам… Перемен ты за годы повидала разных, верно?

– Перемен? Такого я сроду не видывала!

6 Макушка моей матери

6

Макушка моей матери

Этот мотивчик стал одним из тех, о каких мы даже больше не задумываемся, до того часто мы их слышим. Размер четыре четверти. Два такта по три ноты: первый интервал – чистая квинта (ми бемоль – си бемоль), второй – увеличенная квинта (ре – вновь си бемоль). Примитивно, однако невозможно выкинуть из головы. Миллионы людей слышат их каждый день: эти несколько тактов возвещают о начале скайп-звонка. Звоня маме, я слушаю повтор этих тактов по меньшей мере пятнадцать-двадцать раз. Столько ей нужно времени, чтобы принять звонок. Я уже готов забросить это дело, как вдруг экран, помаргивая, наконец оживает. Поначалу изображение дрожит и качается, а затем, когда стабилизируется, я вижу, что смотрю на нечто неопознаваемое. Светло-серый прямоугольник, вид снизу под странным углом. Через некоторое время до меня доходит: это буфет у мамы в кухне.