– Ну, – неуверенно сказала Мэри, – может, потом. Думаю, я сперва пройдусь до зеленой площади. Рада была познакомиться!

Поход к площади занял одну-две минуты, но все равно оказался утомительным. Мэри с радостью добралась до скамейки и, усевшись, стала смотреть, как играют, смеются и танцуют на траве в солнечном свете дети и взрослые. Все было очень покойно. Внезапно Мэри почувствовала себя здесь счастливой, глубоко по-домашнему. Справа от нее был борнвиллский карильон, установленный на каменной колоколенке на северо-западном углу башни деревенской школы. Впереди тянулся ряд лавок, столь памятных ей, а дальше высилась махина шоколадной фабрики – красный кирпич придавал ей вид безобидный и жизнеутверждающий. Не хватало этой сцене одного – возможности поделиться ею с кем-нибудь. О чем бы говорили они с Джеффри, сиди он сейчас рядом с ней? Возможно, ни о чем. Наслаждались бы вечером в уютном, компанейском безмолвии. А сыновья? Мартин? Он бы, завидев Фабрику, наверняка разворчался. Начал бы рассуждать, что “Кэдбери” теперь не та, после того как какая-то американская компания выкупила ее несколько лет назад, – тогда-то он и уволился в знак протеста – и что большинство батончиков теперь тут и не делают вообще. Где же их теперь делают? Где-то в Восточной Европе, в Польше, или в Венгрии, или где-то еще. До чего странное положение. Зачем делать шоколадные батончики в Польше и потом везти их обратно в Англию? Бессмыслица. Остальная Фабрика теперь стала вроде как парком развлечений – “Мир Кэдбери” называется. Мэри побывала там разок, много лет назад, с Джеком и Эндж, когда их дети были маленькие. Детям понравилось, а Мэри чувствовала себя по-дурацки, пока ее в маленькой машинке под названием “Бинмобиль” катали по разным зонам парка с их искусственными пейзажами и спецэффектами. Мэри помнила, как подумала: хорошо, что ее отец не дожил и не видит всего этого, – а затем Джулиэн накупил в магазине чересчур много шоколада, и в машине по пути домой его стошнило. Джек отнесся к этому легко, как легко относился ко всему вообще. Если бы сейчас с Мэри сидел Джек, он бы, наверное, отыскал насчет чего пошутить. Иногда его оптимизм бодрил ее, а иногда действовал на нервы. Мартин по сравнению с Джеком был таким угрюмым, но в том, что происходит с миром, она больше доверяла его объяснениям. Ему не нравилось, куда все катится, и она подозревала, что он прав. Как удалось ей вырастить двух таких разных мальчишек? А еще есть Питер. До чего славно было б сидеть здесь с Питером, рядышком на скамейке, держать его под руку. Он задавал бы нескончаемые вопросы о ее детстве, о давних днях, и сегодня она в кои веки была в подходящем настроении для таких разговоров.