Долго сидела она у зеленой площади, почти час, погрузившись в мысли, а потом осознала, что пришло время для последнего этапа этого паломничества. Она вернулась к машине и проехала сколько-то сотен ярдов до Бёрч-роуд. Оставила машину в нескольких дверях от дома двенадцать, не желая останавливаться прямо перед ним, а затем дошла до передней калитки – она, как и калитки остальных домов по улице, была завешена гирляндами из британских флажков. Мэри ожидала, что увидит старый родительский дом – и нахлынут воспоминания, но дом, как ни странно, ее не тронул. Очертания крыльца, рябая охра кирпича, чуть видный в глубине сад – можно было бы предположить, что все это увлечет ее в прошлое, к детству, но нет, настоящего не избежать. Отчего-то не возникла у Мэри связь с той одиннадцатилетней девочкой, которая когда-то жила здесь. Теперь она была восьмидесятишестилетней женщиной, она устала от этого выезда на целый день и уже тосковала по своему пустому дому, по тяжести и теплу преданного ей кота у нее на коленях. Мэри уже собралась вернуться к машине, но тут дверь дома открылась и на пороге возникли мужчина и женщина. Им было за тридцать, миловидные, темнокожие. Волосы у мужчины были довольно длинные, черты лица благородные, утонченные. Жена тоже была хорошенькая. Высокая. И очень статная. Поразительно красивая пара.

– Здравствуйте, – сказала женщина. – Мы чем-то можем вам помочь?

Мэри, совершенно очевидно, вперялась в их дом, и ей стало ощутимо неловко, но отвести взгляд от дома она не смогла:

– Просто смотрю на свой старый дом, вот и все.

– Правда? – отозвалась женщина. – Вы когда-то здесь жили?

Не успев спохватиться, Мэри доверилась им – поведала гораздо больше, чем собиралась: как росла здесь единственным ребенком, как жила в войну, как продолжала здесь жить после встречи с мужем.

– Я замуж выходила, живя в этом доме, – сказала она им.

– Потрясающе, – сказал мужчина. – Вот бы пригласить вас внутрь, чтобы вы огляделись.

– Да, – сказала Мэри, – не разрешено же, верно? – В ее голосе прозвучало разочарование, но, по правде сказать, ей здорово полегчало. Зайти она бы побоялась. Ее пугала мысль о том, что она может там увидеть.

– Но вы обязательно приезжайте к нам еще, – сказала женщина, – когда эти ограничения снимут.

– Ну, это очень мило… – Мэри двинулась прочь. Дышала она тяжело и желала оказаться в машине – в безопасности. – Но не уверена, что я…

Что она пыталась сказать?

Посмотрев на них в упор напоследок, она услышала свои слова и не знала, откуда они взялись:

– Нет, не приеду, вряд ли. Это все теперь ваше.