* * *

“Я обращаюсь к вам сегодня в тот же самый час, как обращался к вам мой отец ровно семьдесят пять лет назад. Целью его обращения было воздать должное мужчинам и женщинам внутри страны и за ее пределами, кто столь многим пожертвовал ради того, что он справедливо назвал «великим избавлением»”.

Зазвонил телефон. Питер. Мэри ему, конечно, обрадовалась, но время для звонка он выбрал ужас какое неудачное.

– Королева в эфире, – сказала она. – Зачем ты сейчас звонишь?

– Я не знал.

– Конечно, не знал. Что-что, а когда Королева в эфире, Джек бы знал. Мартин звонил посреди Уинстона Черчилля. Беда с вами со всеми.

– Мне перезвонить?

– Нет, вряд ли она скажет что-то уж очень интересное.

“Война была войной тотальной: она затронула каждого, и от последствий ее не уберегся никто. Будь то мужчины и женщины, призванные служить, разлученные семьи или люди, вынужденные принять на себя новые задачи и освоить новые навыки ради нужд войны, – участвовали все. Поначалу перспектива была безрадостной, конец войны – далеким, а исход ее – неясным. Но мы не переставая верили, что дело наше правое, и эта вера, как отмечал мой отец в своем выступлении, нас и поддерживала”.

– Я сегодня ездила в Борнвилл, – сказала она. – Поехала глянуть, празднуют ли на улицах.

– Ты села за руль? – переспросил Питер. – Мам, это незаконно. Тебя могли арестовать.

– Там было полно людей. В основном все сидели по своим дворам, кто-то ходил по улице. Все было довольно приятно вообще-то.

– Ты в курсе, что у нас тут разгар пандемии?

– Не порти мне праздник. Вреда никому никакого.

“Никогда не сдаваться, никогда не отчаиваться – такова была суть Дня победы в Европе. Я живо помню сцены ликования, какие мы с сестрой, нашими родителями и Уинстоном Черчиллем увидели с балкона Букингемского дворца. Велика была радость собравшихся там, а также по всей стране, пусть мы и знали, празднуя победу в Европе, что жертвы еще предстоят. Сражения на Дальнем Востоке продолжались, и война не прекратилась вплоть до августа”.