Мое терпение лопнуло.

Казалось, мне дали под диафрагму. Содержимое желудка поднялось до самого горла – мне показалось, что меня сейчас вырвет. Заметила ли Бриккен? Узнает ли об этом Бу в своем Лулео и что он скажет? Передо мной встала картина – он стоит на площади в плотном кольце людей, и все показывают ему средний палец.

– Твоя мама спала с твоим дедушкой! – говорили они. – Тьфу, какая мерзость!

Что-то скреблось под блузкой. Материнское сердце, хотя и разбитое. Что теперь будет? Что будет со мной? Мне придется уехать? Что обо мне скажут?

Вырвашись, я поспешила вверх по лестнице. Тяжелые шаги, слезы на глазах. От моих мыслей несло затхлостью, как от застоялой воды. Я плюхнулась на жесткий шаткий пуфик у двери спальни и закрыла голову руками. Когда незримый волкодав улегся у моих ног, я одними глазами подала ему сигнал.

Натягивай лук.

Снять деревянную ступеньку. Клей для бумаги, вставить ступеньку обратно, дать высохнуть. Я хотела, чтобы он умер. Я обещала помочь ему, но не поэтому я испекла ему булочки. Уложила в его коробку для еды, положила в охотничью сумку и указала, в какую сторну идти.

– Отдохни на своей вышке, иди спокойно, не торопись.

Так я сказала.

– На моей вышке.

– Да. Пойди и посиди там.

Я видела, как он уходит, сгорбив спину, как пересекает двор мелкими шажками. В саду лежал толстый слой снежных кристаллов, они хрустели у него под ногами. По пути наружу я заметила, как в зеркале промелькнуло мое отражение. Лицо выглядело как обычно, только немного более бледное, рот тоньше, как узкая черточка. Облегчение и горе. Потом я кинулась к дыре в заборе и побежала к вышке. Обычно он приходил первым и ждал меня там. На этот раз он пришел вторым.

Пожилому приходится долго пробираться среди корней и камней. Я прошла среди папоротников и кустиков черники, вышла на поляну позади каменной изгороди, переступила через плохо закрепленную ступеньку и уселась у одного из окошек на вышке. Вдыхая морозный воздух, думала о своей Овчарке. От холода ломило зубы.

А вдруг пойдет снег. Руки у меня дрожали. Ноги тоже. А вдруг он не придет. Может быть, он повернул назад.

Я услышала его шаги еще до того, как он появился в поле зрения. В ушах у меня зашумело.

Равнодушный зимний ветер.

Беспощадный.

Он шел, волоча ноги по земле. Деревянная лестница заскрипела, когда он взялся за нее руками. Овчарка стояла, спокойная, но на стороже. Она уловила запах Руара и знала, что он приближается.

Лестница заскрежетала, когда Руар крепче ухватился за нее. Вот он начал подниматься. Узловатые пальцы на ступенях, ведущих к площадке вышки. Синие жилы вздулись на руках, когда он подтягивался вверх. Закинул ружье и рюкзак впереди себя на площадку. И вот уже его голова и волосы появились над краем. Я увидела, как напряглись под шерстью мышцы Овчарки. Прямо подо мной – сгорбленные плечи Руара, я знала это. Меня всю трясло, пальцами я сжимала холодный камень. Если ступенька не сорвется с клея и не унесет его вниз, смогу ли поднять над головой камень?