Попытки А. Ф. Керенского остановить анархию потоками бесплотных словоизвержений внушало отвращение. Керенский всей своей деятельностью вызывал в народе отторжение. Недаром в то время появилось понятие «керенщина» – под которым подразумевалось абсолютное непонимание сути власти. Суть власти Керенский заменил болтологией, а значит, властью не являлся.

С какой поразительной точностью подтвердились в жизни пророчества Льва Толстого из его «Яснополянских записок»: «К власти придут болтуны-адвокаты и пропившиеся помещики, а после них Мараты и Робеспьеры».

Действительно все так и произошло. Очевидец событий И. Солоневич подтверждал: «К власти пришли болтуны-адвокаты (Керенский) и пропившиеся помещики (кн. Львов, председатель первого революционного правительства), а за ними Мараты и Робеспьеры – Ленин и Сталин».

Народ власть Керенского властью уже не считал. Не считали его властью и офицеры.

Сохранился дневник штабс-капитана русской армии Цейтлина, где он записывал по горячим следам: «Никто не вызывает у меня большего отвращения, чем этот негодяй Керенский. Никогда власть в России не была болтологией, а именно этим является «керенщина». …Не случайно, мы, офицеры, не собирались проливать кровь за Временное правительство. Ибо оно властью не являлось и никем в качестве таковой в последние месяцы не воспринималось» (Пученков А. Медовый месяц свободы // Аргументы и факты. №48, 2016).

Прапорщик Николай Игнатьевич Лоза начинал понимать: «Не народ начал революцию, а верхушка… Народу было совершенно наплевать на все, чем верхушка была недовольна. Народу было плевать, поэтому он не верил Временному правительству и не поддерживал его…»

Армия разваливалась. Народ в серых шинелях – солдаты, массами покидали фронт и тыловые гарнизоны, спеша в свои деревни. Фронт от Балтики до Черного моря практически перестал существовать. Кругом торжествовала анархия, вседозволенность и утопия…

Действительно, весной и летом 1917 года в России торжествовала утопия. Основой политического управления страной Временное правительство избрало не принуждение и насилие, но добровольное подчинение свободных граждан – разве это не утопия для России? Временное правительство дало народу неслыханные свободы, по существу граничащие с анархией, но ни разу не проявило жесткости. А. Керенский, хотя и знал с детства В. Ульянова (Ленина), жил с ним в одном городе, учился в одной гимназии и в одном Петербургском университете, но он крови не пролил, не вошел в историю палачом.

Да, у Керенского были грехи – тщеславие, суетность, демагогия и позерство, но он не стал тюремщиком русского народа.