Вечером того же дня младшие офицеры управления и среди них прапорщик Н. И. Лоза собрались в комнате дежурного офицера для обсуждения произошедших событий. Все соглашались, что смириться с большевистским переворотом нельзя, ибо вопрос стоит о России и о ее существовании.

– Эти мерзавцы думают, что если они легко захватили Петроград, то и Москву им легко будет взять, – возмущались офицеры.

Было ясно и другое – высшее командование округа решило выжидать и попытается остаться в стороне от всего происходящего. Обсуждая свои возможности, офицеры понимали, что восстановить Временное правительство они не смогут, не смогут бороться и за Учредительное собрание, но отстоять честь Родины и свою личную честь они могут – значит, надо сопротивляться большевикам здесь, в Москве. Это все присутствующие приняли единодушно. Прапорщик Н. И. Лоза был с ними полностью согласен.

«Раз власть большевики захватили силой, значит, это вооруженный переворот и, значит, против большевиков нужно действовать тоже только силой, военной силой», – понимал Лоза.

Ненависти к большевикам он не испытывал, но июльские события, выявившие предательство большевиков, их связь с Германией – врагом России, заставляли относиться к ним как к врагам, а значит, быть против них.

Николай не переставал думать о том, что придется бороться со своими же – русские против русских… Как он, офицер, верный присяге должен поступить, если сохранить честь знамени, государства будет сложно?

«Да и присяга, раз я ее принял, я ей должен оставаться верен». Неожиданно в памяти Николая всплыл текст присяги: «…обязуюсь повиноваться Временному правительству, ныне возглавляющему Российское государство, впредь до установления образа правления волею народа при посредстве Учредительного собрания…»

«Остается одно, – принял для себя решение прапорщик Лоза, – сохранить свою личную честь». Что бы ни случилось, он должен сохранить свою личную честь!

Как потом стало известно, быстрый и тихий большевистский переворот петроградские обыватели и не заметили. В своих дневниках очевидцы писали: «Ночью опять стреляли», что для столицы было уже делом обыденным. В тот день в столичных театрах шли спектакли. На сцене Мариинского театра – новый балет с прославленной балериной Красавиной, пел Шаляпин, в Александринском театре Мейерхольд возобновил постановку «Смерть Ивана Грозного», ведомства и министерства исправно функционировали, магазины были открыты… Но еще 17 сентября 1917 года главы дипломатических ведомств союзников России получили предписания своих представительств не вмешиваться в то, что будет происходить в столице.