Рива закусила щеку изнутри, едва осмеливаясь надеяться. Ей не сиделось на месте, и она подошла к старику в углу. Она была права: мертв. Скорее всего, бедняга умер от страха, когда начали падать бомбы. Она вернулась к завалу. Руки так и чесались взяться за перемещение камней, но она сознавала, что этого делать нельзя.

– Сколько вас? – спросил спасатель, когда проделанная им дыра стала шире. – Скольких замуровало? – (Рива ответила.) – Понятно. Когда все будет готово, дети пусть лезут первыми. Им придется ползти на животе.

Рива осветила фонариком женщину и детей. Спасатели осторожно переместили еще несколько камней. Женщина торопливо заговорила на мальтийском, толкая детей к проделанной дыре. Спасатель сказал, что готов их принять. Рива затаила дыхание. Дети цеплялись за мать, боясь шевельнуться. Тогда спасатель заговорил по-мальтийски. Наконец дети согласились и один за другим переползли на ту сторону.

– Теперь пусть ползет женщина с младенцем, – сказал спасатель. – Как по-вашему, у нее получится?

– Думаю, что да, – ответила Рива.

Женщина застонала от боли, но все же опустилась на живот и, держа новорожденного перед собой, проползла через дыру.

– Ваша очередь, – сказал Риве спасатель.

– Здесь еще покойник в углу.

– Мы не можем рисковать. Завал того и гляди рухнет. Надо спасать живых.

– Подождите, я посмотрю, есть ли при нем документы.

Она подошла к мертвецу, обшарила карманы, но ничего не нашла.

Послышался грохот и громкий треск. Спасатель был прав. У Ривы сжалось сердце. Она бросилась к дыре и переползла на другую сторону. Там спасатели помогали женщине и детям. За спиной Ривы вновь начали рушиться и падать камни. Замешкайся она хотя бы на минуту, ее бы точно завалило. Рива едва стояла на ногах. Ей было жарко. Ее тошнило. Она медленно дышала, радуясь спасению. Кто-то растер ей спину и вывел из убежища. У Ривы закружилась голова. Мир вокруг стал тускнеть, затем и вовсе исчез. Она потеряла сознание.

Очнулась она на больничной койке, укрытая грубым одеялом. Тут же сидел Бобби, глядя на нее запавшими, беспокойными глазами. Ее зрение оставалось нечетким. Она оглянулась вокруг, думая, не игра ли это воображения. Рива не сразу поверила в реальность увиденного. Неужели рядом с ней на койке действительно сидит Бобби? Она не помнила случившегося, и попытки вспомнить ничего не давали. В голове и перед глазами стоял туман. Воздух был тяжелый и спертый, словно она до сих пор находилась в убежище. Но потом до ее ушей донеслось щебетание птиц на дереве за окном. На противоположной стене она увидела картину, изображавшую оленя. Должно быть, она сумела выбраться из убежища еще до его обрушения. У нее слезились глаза, покрытые слоем пыли и грязи. Лоб пылал, и тем не менее ее знобило. Рива встряхнула головой, зажмурилась, потом снова открыла глаза и попыталась свести их в фокус.