– Диана… – окликает меня Дуглас, встревоженный моим затянувшимся молчанием.

– Слушай, я совсем не та женщина, какой была когда-то.

Эти слова не отражают всех моих мыслей, но я говорю правду. Мне хочется сказать Дугласу, что мы все меняемся, мы отличаемся от тех, кем были в прошлом. Возможно, перемены происходят в нас ежедневно. Я изменилась и рада этому, но Дуглас смотрит на меня прежними глазами. Он хочет, чтобы все оставалось как раньше.

Мне хочется высказать ему это, но я лишь киваю, чувствуя подступающие слезы.

– Я приму твое решение… на какое-то время. Однако я должна кое о чем тебя спросить.

Он накрывает мою руку своей, и это прикосновение вызывает целую лавину воспоминаний.

– Дуглас, почему ты изменил мне, когда я была беременна Эльвирой? Мы ведь любили друг друга.

Он выглядит пристыженным, словно я поймала его с поличным. У него бледнеет лицо и плотно сжимаются губы. Когда он начинает говорить, его трясет.

– Ты… ты ждала нашего ребенка. Я не хотел… надеюсь, ты понимаешь?

– Не хотел прикасаться ко мне? Ты это имеешь в виду?

– Я не хотел повредить тебе… или ребенку.

– И вместо этого нанес мне куда больший вред. Нужно было честно рассказать о своем состоянии. Ты никогда не говорил, что́ ты чувствуешь.

– Я не знал, как объяснить, – шепчет он.

Но я сказала еще не все.

– Я всегда верила, что сама виновата в твоей измене, что не сумела тебя удержать. Этот груз я годами носила в себе. – (Дуглас не отвечает и еще сильнее сутулит плечи, избегая смотреть мне в глаза.) – Значит, это была не моя вина?

Он качает головой, затем поднимает глаза, полные невыразимой душевной муки:

– Прости. Этого не должно было случиться. Никоим образом. Я был слишком самоуверен и считал, что если… если я удовлетворю свои потребности на стороне, так будет лучше для тебя.

– Ты разбил мне сердце. Как по-твоему, почему я впала в глубокое уныние?

Он молчит. Я вижу, что внутри у него происходит борьба с собой.

– И ты по-прежнему винишь меня в моей болезни? – спрашиваю я, вдруг оцепенев от горя.