– Послушайте… – снова обратился к китайцу Оливер. – Мы пришли помочь леди, а не доставлять ей новых хлопот.

Владелец киоска покачал головой. Вид у него был весьма встревоженный. Белл искала зацепку для продолжения разговора.

– Вы уверены, что не знаете о ее местонахождении? – вырвалось у нее.

– Она передала киоск мне. На законных основаниях.

Белл улыбнулась ему:

– Это нас совсем не касается.

– Так чего вы хотите? – прищурился на нее китаец.

– Поговорить. Вы ее родственник?

Он открыл рот. Белл подумала было, что у них завяжется настоящий разговор, однако китаец попросил их уйти. Ее охватила досада. Опять тупик. Вряд ли они найдут других очевидцев. Тайна так и останется тайной. Они уже не узнают, кто закопал мертвого младенца, почему ребенка похоронили в саду дома двадцать один и, наконец, кто этот ребенок. Ей не хотелось себе признаваться, но в глубине души она не сомневалась, что это и была Эльвира.

И вдруг задняя дверь приоткрылась и оттуда выглянула пожилая китаянка. Владелец киоска торопливо махнул ей, веля уйти, но Оливер его опередил.

– Лю Линь? – спросил он, и женщина машинально кивнула. – Вы когда-то работали няней?

Она снова кивнула, теперь уже с явной опаской:

– Это было очень давно.

– Нам нужно поговорить.

Владелец заговорил с ней по-китайски, но она отмахнулась.

– Я согласна. Идемте наверх.

Вслед за старой китаянкой они поднялись по узкой лестнице. На самом верху Лю Линь отодвинула занавеску и надавила плечом на стену. Пройдя сквозь потайную дверь, они оказались в соседнем доме.

– Дом моей сестры, – пояснила китаянка. – Она умерла. Теперь он мой. Киоск я передала брату, а сама прячусь здесь.

Стульев в комнатке не было. Лю Линь указала на подушки, разложенные на полу.

– О чем вы хотели поговорить? – спросила она, когда Оливер и Белл уселись.