– Я не виню тебя, Диана. Ни в коем случае, – тихо отвечает он. – Жалость. Это все, что я чувствовал… и чувствую по сей день.
– Жалость?
– И постоянное ощущение утраты.
Я думаю над его словами.
– Мы оба понесли утрату.
Дуглас медленно кивает. В его глазах столько грусти, что мой гнев немного ослабевает.
– Ты винишь меня в исчезновении Эльвиры? Ты по-прежнему считаешь, что это было как-то связано со мной?
– Я никогда в это не верил, – качает он головой.
– Неужели ты не помнишь, какими мы с тобой были когда-то? – спрашиваю я. – Ты ничего не помнишь из той поры?
Его глаза теплеют. Он становится немного похож на прежнего Дугласа, которого я любила. Но я знаю: он все равно не изменит своего решения по поводу Аннабель.
– Я все помню. Можешь не сомневаться. Но я уверен, что сейчас ты ставишь интересы нашей дочери выше своих, как это делаю я.
Он с такой нежностью касается моей щеки. У него влажно блестят глаза. Я решаю не торопить события. Быть может, однажды, когда Аннабель станет постарше, я увижу свою девочку.
– У тебя есть ее недавние фотографии?
Он идет к бюро, достает папку, вынимает единственную фотографию и протягивает мне. Я жадно вглядываюсь в лицо дочери, отчаянно удерживая слезы. Аннабель – вылитая копия меня в том возрасте. Я вожу пальцами по ее щекам, лбу, волосам.
– Я могу взять этот снимок?
После секундного раздумья он кивает.
Я поворачиваюсь к двери, потом останавливаюсь и протягиваю руку:
– До свидания, Дуглас.
Не знаю почему, но горечь в его глазах подсказывает, что своего мужа я больше не увижу.