Сегодня отличный, ясный день, каких у нас уже давно не было. Я вышел за стены города, чтобы насладиться блеском солнца: как все, прибывшие сюда с юга, я жаждал света и тепла.

К западу от города тянется небольшой лесок. Когда я проходил через него, солнечные лучи золотили стволы, снежные ветви сверкали, как будто усыпанные бриллиантами. Сияло ярко-голубое небо. Было тихо, слышно похрустывание снега под ногами. Мне казалось, что я в сказочном лесу, полном света, мира и тишины. Но, увы! Лесок был невелик. Золотистые стволы стали редеть, и я опять вышел в человеческий мир.

Передо мной тянулась большая дорога. У опушки леса стоял маленький домик, у дверей которого сидела женщина и тихо плакала. Она, казалось, скорбела о том, что её жилище не в лесу, среди его блеска и тишины, а вне его, где была борьба и беспокойство и где вдали виднелись тёмные городские башни.

Ей было лет сорок, но время и горе уже оставили следы на её лице. Оно было худо и бледно, но сохраняло приятное выражение, когда она сквозь слёзы смотрела на расстилавшийся перед ней залитый солнцем вид.

Одежда её была наполовину городская, наполовину крестьянская. Домик её имел довольно жалкий вид. Но в ней самой было что-то такое, что казалось ценнее всей его обстановки.

Я подошёл к ней и мягко спросил:

— Позвольте спросить вас, о чём вы плачете в такой чудный солнечный день? Скажите мне, может быть, я могу вам помочь?

Невелика была моя власть, и, конечно, я не мог бы запретить всякому плакать, если б даже и хотел.

— Благодарю вас, сударь, но вы не можете мне помочь. Я не богата, но всё необходимое у меня есть. Благодарю вас за внимание.

— Я не о деньгах одних говорил. Может быть, я могу помочь вам в том, в чём вы нуждаетесь больше, чем в деньгах.

— Никто, даже Господь Бог не может избавить меня от моего горя, по крайней мере, в этой жизни. Но я не ропщу на Бога, ибо Он в конце концов послал мир душе моей. Но иногда я вспоминаю о прошлом и теряю спокойствие. А второе моё горе — это горе моего ребёнка. И, может быть, его-то и следует считать самым большим. Но и тут вы не можете помочь мне.

— Кто знает. Я простой человек, и невелика моя власть, но, может быть, она окажется достаточной, чтобы помочь вам.

Она посмотрела на меня с изумлением:

— Вы говорите довольно самоуверенно. Но вы, кажется, приезжий? Я что-то не видала вас в Гуде. Впрочем, за последние годы я редко бывала там.

— Я приехал сюда не так давно, и многие считают меня нездешним.

— Как же вы берётесь помочь мне? Ван Гирт не станет слушать приезжих. Он жестокий человек и не обращает внимания ни на кого, кроме, впрочем, губернатора, которого они все боятся, как самого чёрта.