Возвращаясь домой, я заметил, что не один я соблазнился хорошим солнечным днём. Вышло погулять много народу, между ними и донна Марион. Она раскраснелась от лёгкого мороза и была чрезвычайно красива. Я поздоровался с ней. Ван Гульст, вертевшийся около неё, демонстративно отстал, как это он всегда делал при моём приближении. Мы пошли вдвоём.
— Солнечный денёк соблазнил и вас, — сказал я. — Сегодня можно забыть, что у нас зима.
— В самом деле. Я очень рада, что сегодняшняя погода так хорошо на вас подействовала: ваши глаза так и блестят, а лицо — самое жизнерадостное!
Как, однако, она умеет читать на моём лице! Оно не выдаёт моих секретов никому, кроме неё.
— Я сейчас был у одного человека, которому удалось водворить мир в душе своей. Это вещь редкая, я никогда не думал, что мне придётся увидеть что-нибудь подобное.
— Я думаю, что все люди, имеющие чистые чувства, перед кончиной достигнут такого же настроения, — промолвила она. — Было бы ужасно умереть с мучительным вопросом на губах…
Я взглянул на неё и промолвил:
— Вы принадлежите к верующим, донна Марион.
— Да, и я убеждена, что для каждого из нас наступит мир.
Однако в её взгляде, которым она окинула снежный, заволакивавшийся вечерней темнотой пейзаж, ясно промелькнуло какое-то страдание.
Умер дон Луис де Реквезенс. На его место назначен его помощник. Хотя он был только тенью герцога, но его смерть даст о себе знать. Всё было сосредоточено в его руках, и нелегко будет заменить его кем-нибудь другим. Он умер 5 марта и сам назвал своего преемника. Если мои сведения верны, высшее начальствование над войсками будет возложено на графа Мансфельдта. Испанские генералы отказались от такого предложения. Выйдет большое замешательство, если в Мадриде не примут быстрых мер. Но этого нельзя ожидать от короля Филиппа.
Гражданские власти получили теперь доступ в верховный совет, и это тоже приведёт к волнениям. Нехорошо было до сих пор, когда они не смели сказать без разрешения герцога ни слова. Но теперь будет ещё хуже. Для Голландии может сразу наступить весна, если здесь сумеют учесть все обстоятельства. Принц-то, конечно, это сделает. Но сумеют ли другие? Они слишком любят сидеть дома и полагаться на Господа Бога, который за них должен всё устроить. Вера — дело великое, и я желал бы, чтобы у меня её было побольше, но кое-что мы и сами должны делать.
Сегодня утром, часов в пять, раздался стук в мою дверь. Вошёл ван Стерк. Сапоги его до колен были покрыты грязью.
— Извините, ваше превосходительство, но по дороге в направлении к северу движутся значительные неприятельские силы. Я заметил их ещё часа в два. Я скакал во всю прыть и, судя по тому, как они движутся, должно быть, опередил их часа на два.