Ван Стерк, весь в крови, подъехал ко мне и салютовал мне.

— Прошу извинить, если мы опоздали. На дороге стоял туман, и мы не могли видеть ясно, что происходит.

— Вы прибыли как раз вовремя, и я выражаю вам свою благодарность.

Я приказал войскам выстроиться. Наши потери были значительны, хотя у неприятеля они были ещё больше. Больше всего досталось добровольцам, но тут уж они сами были виноваты.

— Жаль, что пришлось потерять столько народу, — сказал я им. — Но в этом вы сами виноваты. Когда вам придётся в следующий раз выступать со мной, верьте больше мне, а не предсказаниям ван Шюйтена.

Они поняли меня и повесили головы.

Через три часа мы были уже в Гуде. С пленниками и добычей мы привезли и убитых: вместо радости получилась печаль.

8 апреля.

Проходя сегодня по городским стенам, я увидел ван Стерка, который грустно стоял на своём посту возле парапета. Перед ним виднелись крыши домов, залитые солнцем. Кое-где вырывался блестящий шпиль колокольни. В то тихое чудное утро город предстал во всей своей красе. Солнечный свет заволакивал даль, отчего город казался как будто на облаках. Но ван Стерк, очевидно, не мог оценить этого прекрасного зрелища: лицо его было сумрачно, а губы плотно сжаты.

— Вы, кажется, не очень-то любуетесь этим дивным утром, ван Стерк, — произнёс я.

Он вздрогнул:

— Извините. Я не заметил вашего прихода. Не всё же быть весёлым.

Когда человек молод, да ещё влюблён, то не очень трудно заставить его разговориться. Через минуту он уже рассказал мне всё, что, впрочем, я уже знал.

— Она отказала ван Шюйтену дважды, — продолжал он, — и теперь её отец держит её взаперти в её комнате, голодом заставляя её смириться. Так мне рассказывала их служанка. Подумайте только! Каждый может жениться на девушке, если она не выдержит такой пытки! Как только вспомню об этом ван Шюйтене…

И он заскрипел зубами.

Теперь пришло время действовать мне. Было бы жаль, если б в день обручения фру Марта выглядела бледной и исхудавшей! Ван Стерк был молод, его руки не осквернены, и было бы жаль, если б он выпачкал их о такое животное, как этот ван Шюйтен. Поэтому я пригласил его к себе в кабинет и поздравил с производством в офицеры.

— Я обещал вашей матери сделать это для неё, — перебил я его горячее выражение благодарности. — Она также кое-что сделала для меня.

Он взглянул на меня с изумлением:

— Она никогда не говорила мне об этом.