Марция гладила его по руке, старалась незаметно разъединить пальцы. Луций успокаивался и предлагал совершить прогулку по морю.

Почти месяц Бебий Корнелий Лонг провел в императорской усадьбе. Коммод почти ежедневно тренировался с ним во владении оружием, любил выслушивать рассказы бывшего легата о том, как тот служил в Месопотамии и на берегах Данувия, о сражениях, в которых пришлось принимать участие Лонгу. Особенно о том первом, в котором громадина Сегестий спас жизнь молоденькому Бебию. Глаза у императора разгорались, он тут же предлагал разыграть поединок с великаном-готом, вооруженным длинным двуручным мечом, заставлял Бебия показывать, как тот уворачивался от варвара, крушившего римлян огромным молотом. Как-то в минуты отдыха император предложил консулу выступить против него публично, на арене цирка. Сразиться можно в любом сочетании: как ретиарий против секутора или ретиарий против мирмиллона. Как мирмиллон против фракийца. Можно выйти и как фракиец против фракийца или мирмиллон против мирмиллона. Вот еще интересное сочетание – самнит против любого тяжеловооруженного бойца.

Бебий отказался, чем очень разочаровал государя, однако настаивать Коммод не стал. Он похлопал консула по плечу и признался:

– Жаль. Мы составили бы прекрасную пару. Если бы я победил, ни у кого не осталось бы сомнений, кто лучший фехтовальщик своего времени. Это очень укрепило бы власть. У какого наглеца хватило бы смелости покуситься на кресло принцепса, зная, что будет иметь дело с таким бойцом, как я! Тем более, когда второй человек в государстве является и вторым фехтовальщиком империи, и ее первым солдатом.

Бебий сделал вид, что не понял намека. Сердце в первые мгновения забилось гулко, отчаянно, подступило возмущение – консул Римской империи выйдет на арену в качестве гладиатора?! Трудно себе представить более оскорбительное предложение. Затем, оценив спокойствие цезаря, успокоился сам, перевел разговор на другую тему.

Девять месяцев Бебий руководил Римом. Если не считать первый год царствования Коммода, это, пожалуй, были самые спокойные месяцы за последние десять лет. В столице мало-помалу восстановилась нормальная, размеренная жизнь.

Лихорадка началась, когда император осенью, незадолго до окончания консульства Лонга, вернулся в Рим. Проезжая по улицам, случайно наткнулся взглядом на Колосса, изображавшего императора Нерона. Когда-то эта более чем тридцатиметровая скульптура стояла в вестибюле Золотого дворца. Потом Колосса передвинули ближе к главному входу, в амфитеатр. Затем Адриан приказал отрезать голову Нерона и приделать голову Боша Луны. С тех пор Колосс так и стоял возле храма Вечного города. Коммод много раз проезжал мимо гигантской фигуры и до того дня никогда не обращал на нее внимания, а тут разгневался, приказал вновь срезать Колоссу голову и приделать свою. В специальном указе объяснил свое решение тем, что, поскольку теперь Рим является Коммодианой, то есть Колонией Коммода, пусть плебс взирает на того, кто дал имя новому городу. Население было в восторге. Спустя несколько дней Коммод объявил о желании совершить путешествие в Африку, чтобы по примеру своего прадеда, Адриана, познакомиться с жизнью провинций. Денег в казне не оказалось, тогда был брошен клич о добровольных пожертвованиях. Клеандру было приказано позаботиться, чтобы щедрость всех более-менее состоятельных людей Рима не иссякала. Исполняя это распоряжение, Клеандр навлек на себя откровенную ненависть бо́льшей части жителей Рима. Когда деньги были собраны, император решил отметить будущее путешествие чередой пиров. Не брезговал он и игрой в кости, так что, когда Клеандру было приказано готовить флот, вновь оказалось, что денег нет.