Великому князю Дмитрию Константиновичу, их дяде, братья послали однажды телеграмму, в которой писали, что с благодарностью вспоминают о нем, о его советах и уроках: ведь два года подряд, живя в Павловске, они ежедневно ездили верхом в любую погоду под его надзором и теперь ему обязаны тем, что еще не ранены и не убиты. Жестокая обыденность войны не лишила молодых людей наблюдательности. Они отмечали с горечью, какими грязными, некрасивыми выглядят русские пограничные города по сравнению с немецкими, где ухожены дороги, красивы дома и очень чисто в парках, в садах и на улицах. Они хвалили немецкие порядок, культуру в быту, и ругали русских за грязь и лень, но их сердце смягчалось, когда они видели, с каким уважением русский солдат относится к чужой религии, как степенно, тихо, снимая фуражку, входит он в чужой храм и крестится.

И это в то время, когда австрийцы, с их бытовой культурой, кощунственно надругались – растоптали ногами Святые Дары в боснийской православной церкви.

«Но почему форма и содержание всегда входят в противоречие?» – спрашивал в письмах отца Гавриил… И он, оказываясь в захваченном немецком городе и наблюдая недружелюбие местных жителей, старался быть любезным, «чтобы оставить о нас, русских, хорошее впечатление». (Так объяснял он свое поведение.) А иногда перепуганному насмерть немецкому крестьянину объяснял, что его мать – урожденная немка, что его дядя – герцог Саксен-Альтенбургский и что германская кронпринцесса Цецилия приходится ему троюродной сестрой. «Мы, все люди – родственники, – говорил он по-немецки, – а почему-то убиваем друг друга». Крестьянин молчал.

Фронтовая судьба сталкивала братьев и разводила их. Встретился на фронтовых дорогах с Гавриилом Иоанн, пересеклись их пути с князем Костей Багратионом, мужем сестры Татьяны, Игорь оказался в бою рядом с Олегом. И у каждого из них было свое «крещение». Гавриилу запомнился бой русской гвардейской кавалерии под Каушеном. Это тогда командир 3-го эскадрона Конной гвардии барон Врангель, будущий главнокомандующий Добровольческой белой армией, во главе своего эскадрона атаковал немецкую батарею. И в рядах русских радостно говорилось: «Конная гвардия, как всегда, побеждает». Но к концу дня в наступивших сумерках пополз слух о гибели Врангеля. После боя собравшиеся у палаток офицеры хвалили храброго Врангеля и сожалели о его смерти. И вдруг в подсвеченной взрывами темноте возник огромный всадник на коне. То был живой и невредимый Врангель.

Все сочли это чудом, игрой воинственных сил.

Спасли жизнь Игорю и Гавриилу уроки, преподанные русскому солдату Суворовым… Эскадрон подходил к лесу, по русским разведданным, неприятеля там не было. И вдруг раздался шквальный огонь. Наши гусары остановились, спешились, рассыпались в цепь, начали отступать. И тогда князь Игорь, вспомнив, как подбадривал солдат Суворов, закричал: «Заманивай! Заманивай!» Гавриил подхватил призыв брата. Солдаты вернулись и бросились вперед, на вражеские окопы.