Он всегда понимал, что воспитание детей – это пробный камень для взрослого человека и для всего человечества, которое не очень-то научилось справляться с этой проблемой. Когда в семье должен был родиться ребенок, великий князь просил у Бога всегда одного – надежности и покоя в стране и уверенности в будущем маленького существа. Рождение детей – а их родилось в семье девять человек – он воспринимал как великий праздник. Бежал к себе в комнату, надевал свежую сорочку, белый китель, чтобы быть готовым к торжественному мгновению, когда малыша по русскому обычаю завернут в отцовскую сорочку и дадут отцу на руки.

Он знал, что ребенка нужно окружить прежде всего любовью. Константин Константинович хорошо помнил слова священника Иоанна Янышева, что даже бессознательная ранняя жизнь ребенка влияет на всю ее последующую. И счастлив бывает тот, кто с первых дней своих окружен нежностью и лаской. Будучи совсем еще молодым отцом, великий князь любил заглядывать в детскую комнату новорожденного.

14 сентября 1886 года, после рождения первого своего сына, он записывал в дневнике: «Ребеночка я сегодня видел только сонного. Маленький начинает обращать внимание на разные предметы. Солдат Калинушкин приходил печку топить, мальчик смотрел в его сторону. Калинушкин сказал ему: «Ваше высочество, приходите, помогайте мне печку топить!» Этот Калинушкин прелестный человек – он понятлив, ловок, услужлив и всегда весел. Я люблю его как родного, а он привязан к моему первенцу. Счастлив мой маленький, все-то его любят…»

Великий князь был крайне избирателен в том, что полезно детям, особенно в таких понятиях, как религия, трудолюбие, патриотизм, честь и достоинство, Особенно ценил семейный уклад – его считал первичным: это когда отец, мать, бабушка, дедушка, дети и даже родственники реализовываются каждый в своей роли, чтобы быть семьей, а не набором действующих лиц. На вечернюю молитву к детям приходили все вместе. Сыновья становились на колени перед киотом, читали молитвы очень серьезно и ответственно – отец этого требовал. Он считал, что православие, в отличие от более рационального западного христианства, сохраняет детскость, семейную связь и ставит каждого человека перед Богом в положение любимого чада. А если родители приучают своего ребенка обходиться без любви, то у него не будет других смыслов, кроме своеволия, обособленности, эгоизма. А его дети-князья вообще решат, что при их положении им не нужны старания ума и рук.

«Следует ли взять детей на военный парад?» – спрашивал однажды себя Константин Константинович. Он видел, как у детей захватило дыхание, когда по Дворцовой площади проходил взвод конной гвардии… «Не будет ли это баловством?» Но он все-таки взял их с собой. Не только для того, чтобы дети потом рассказывали о лихих конногвардейцах в белых мундирах, золотых касках с золотым орлом, об украшенных медалями вахмистрах у полковых штандартов, о трубачах и о том, как блеснули в воздухе палаши и трубачи заиграли полковой марш, но и для того, чтобы узнали, запомнили, что конная гвардия – родной их дому полк. В нем с детства числились дед, отец, два его брата – августейшие Константиновичи. Именно тогда старший Иоанн решил, что будет конногвардейцем. И стал им, прослужив в полку до самой революции.