«Я не могу, – писала она в другом месте, – не ставить себе беспрестанно вопрос: какое будущее ожидает народ, в котором высшие классы проникнуты глубоким растлением (gangre-nees), благодаря роскоши и пустоте, и утратили чувство национальное и особенно чувство религиозное, а низшие классы погрязают в рабстве, угнетении и систематически поддерживаемом невежестве… Уже погибли все нравственные убеждения, всякий порыв, всякое идеальное стремление, всякие религиозные и политические верования, всякая способность к самопожертвованию».

На фоне столь строгого приговора носителям верховной власти мало согласующимся, но потому и примечательным, представляется штрих к портрету великого князя Константина. Фрейлина руководствовалась собственными наблюдениями, не однажды гостила в Стрельнинском дворце на берегу залива, окруженном великолепными цветниками и вековыми липами. «Со мной много беседовали… Хотя у меня было сознание, что я подвергаюсь экзамену, однако я совершенно не смутилась. Беседа великого князя такая живая, что она вас увлекает. Впрочем, мне всегда казалось, что с умными людьми чувствуешь себя гораздо непринужденнее, чем с посредственностями. По крайней мере, меня ничто так не подавляет и не смущает, как торжественная, глупость…» «Скучный книжный Костя», не получив разрешения на поступление в университет, по-своему внял совету отца: «отвлеченности», от которых тот его остерегал, сделал своими университетами. Проходил он их наряду с освоением морского дела. Он всегда будет удивлять окружающих своим интересом к разнообразным явлениям жизни. Константин изучал историю и теорию музыки, играл на виолончели и фортепьяно. Осмеливался музицировать с великим Вержбиловичем, знаменитой Есиповой, консерваторским оркестром, играл Шуберта, Венявского, Кюндигера. Он знал прекрасно русскую историю, дружил с Погодиным и Соловьевым. Посетил Сергея Михайловича Соловьева в пору его болезни и работы над рукописью о царствовании Екатерины II. Великий князь содействовал появлению литературного журнала «Морской сборник». (1848–1917), где печатались Гончаров, Островский, Григорович, Писемский, Станюкович. Добился того, чтобы журнал не подлежал общей цензуре. Благодаря этому в нем удалось опубликовать педагогическую дискуссию, подготовившую школьную реформу в России, проведенную впоследствии министром народного просвещения А.В. Головниным. Здесь же печатались неординарные статьи хирурга Н.И. Пирогова и, самое важное, правдивые статьи о Севастопольской кампании в Крымскую войну. «Летопись Севастопольской обороны» – называл эти статьи Н.Г. Чернышевский.