Что же касается меня, я с детства знала, что мои предки много полезного и заметного сделали для России. Так воспитали меня мой дед и весь уклад дома. Мой прадед Александр Ершов был племянником адмирала Андрея Александровича Попова. Попов – заметная фигура в истории России. Он создал круглые броненосцы «Поповки» для флота страны. Вот их описание тех времен. ««Поповка» внутри делает впечатление страшной адской машины. Посреди, между двух дымовых труб и толстых вентиляторов, открывается широкая бездна башни. Оттуда поднимаются, подобно кровожадным крокодилам, два 12-дюймовых (40 тонн) орудия и получают какой угодно угол возвышения. Вдруг вся эта пропасть начинает быстро вращаться, и это движение не мешает пушкам точно так же подниматься. И вдруг среди темноты засветится электрический фонарь Яблочкова – и сразу все предметы вокруг ярко и блестя освещаются».

Попов был тем другом великого князя, который не отвернулся от него в пору его опалы…

Помню, что дед обожал роман «Фрегат «Паллада»». И часто намекал, что один из наших предков возглавлял это мероприятие. В семье сохранилось много исторических реалий: книг, фотографий, портретов, гравюр, серебряное блюдо в честь спуска на воду корабля «Россия», медаль за участие в Бородинской битве, антиквариат, правда, остатки от выменянного на картошку в годы войны. Жили в доме и легенды.

Например, полагалось серебряной ложечкой размять скорлупу съеденного яйца. Это был своеобразный оберег для кораблей в море. Помню рассказы про какой-то островок в Павловске, где жили зайцы, и вот однажды борзые собаки вплавь устремились к острову. Но мой прапрадед их разогнал, чтобы гуляющие дети не увидели страшной собачьей расправы. В семье говорилось, что одну из дочерей моей прапрабабки назвали Мариной в честь св. Марины, которая спасла во время кораблекрушения моего прапрадеда. Хранилась память о перстне с голубым штерн-сапфиром в бриллиантах. По легенде, этот перстень был царским подарком нашему прапрадеду в знак примирения после размолвки. Каким-то чудом семья сохранила посмертную маску императора Александра II.

Сколько себя помню, в доме родных и родственников как бы жила тайна. Что-то недосказанное, невысказанное. Дом хранил много вещей, не соответствовавших лапидарному советскому быту, который могли оживить лишь искусственные цветы.

О родстве с Романовыми я узнала поздно, в году 80-м, уже будучи студенткой. Все портреты в доме были привычными. Но кто именно на них – мне не говорилось. Но вот однажды моя тетя, показывая на портрет великого князя Константина Николаевича, сказала: «Ты видишь, как твой дядя Костя похож на этот портрет? Ты хоть знаешь, кто на нем изображен? Твой прапрадед. Он – Романов, брат Александра II, сын Николая I». В 1980 году это было сказано шепотом, с надеждой, что я достаточно взросла, чтобы не болтать об этом на всех перекрестках.