Большую часть уходящего века мы замалчивали тайну пленительного искусства балерины Матильды Кшесинской, которой поклонялись в начале века не только титулованные балетоманы, но и широкий зритель, балетные критики, великие танцовщицы последующих поколений. Мы не жалели слов для хулы в адрес «наложницы», «любовницы», «женщины, необходимой для здоровья Наследника престола», впоследствии императора Николая II. Ее обвиняли в меркантильности, черствости, хитрости, притворстве. Ей не могли простить знаменитый петербургский особняк, «дворец Кшесинской», якобы подаренный царем.
Этот особняк на углу Кронверкского проспекта и Большой Дворянской улицы с залом в стиле русского ампира, салоном в стиле Людовика XVI, с комнатами в английском духе и в стиле модерн, с коврами и тканями из Парижа, с гардеробными комнатами для театральных костюмов был ее гордостью, данью тщеславию. Сердце же осталось в старом ветхом доме (для нашего рассказа он тоже особенный), стоящем к тому времени уже среди фабричных труб. Сюда, в комнаты, освещенные керосиновыми лампами всех видов и размеров, приходил молодой наследник престола. И она была счастлива, «потому что влюбилась с первой встречи». Здесь она рассталась с ним, и позже ославленная сплетнями и толками балерина писала: «…главное было горе, беспредельное горе, что я потеряла своего Ники. Что я потом переживала, когда знала, что он был уже со своей невестой, трудно выразить. Кончилась весна моей счастливой юности, наступила новая, трудная жизнь с разбитым так рано сердцем…» И он не склонен был считать их отношения гаремным приключением: «Что бы со мной в жизни ни случилось, встреча с тобою останется навсегда самым светлым воспоминанием моей молодости». Так он попрощался с нею в 1894 году, когда была объявлена его помолвка с принцессой Алисой Гессен-Дармштадтской.
Император Александр II, как мы знаем, не только не скрывал свой роман со смолянкой Екатериной Долгорукой, он сделал ее законной супругой и мечтал о возведении княгини в сан императрицы. Любовь его была сильнее традиционного узаконенного правила – жениться на чужестранной принцессе. Роман, достигший своего апогея в парковом павильоне близ дороги в Красное село и презрительно оцененный обществом как праздное увлечение царя, не оказался таковым.
Помните: «Он говорил с нею о самых разнообразных делах, об общем управлении Империей, о дипломатических переговорах, об административных реформах, об организации армии, полиции, о работах министров, придворных интригах, о спорах и неладах в царской семье, обо всем том, что благодаря самодержавию тяжелой ношей ложилось на его плечи… Он боялся унизить себя в их (министров. –