Речь идет о Екатерине Михайловне Долгорукой и Александре II.

А вот другие отношения, не столь известные. Они сложились между великим князем Гавриилом Константиновичем (внук нашего героя – великого князя Константина Николаевича) и выпускницей балетного отделения Императорского квартального училища Антониной Нестеровской. Балерина жила в маленькой квартире с матерью, почтенной женщиной дворянского происхождения, родом с Кавказа. Перед самой революцией влюбленные решили обвенчаться. На эту свадьбу требовалось разрешение царя, естественно всех близких великого князя. Но никто согласия на венчание не дал. А дядя Гавриила великий князь Дмитрий Константинович заявил, что «венчание может быть тайным, но брак не должен быть признан официально». Николай II говорил в свое время о необходимости разрешения великим князьям и князьям императорской крови вступать в морганатические браки и собирался выработать условия дозволительное™. Но так ничего и не было сделано. И Гавриил с грустью думал о том, что только дед Константин Николаевич, будь он жив, с его искренней натурой все понял бы и не поднимал шума вокруг его романа и романа сестры Татьяны, которая влюбилась в кавалергарда Багратиона-Мухранского, и брак считали тоже невозможным в силу неравнородности, пока не прояснили, что отец Багратиона из царского грузинского рода Багратидов и линия Мухранских в нем старшая. «Всякая любовь сильна…» – любил повторять Константин Николаевич слова своего друга, писателя Ивана Александровича Гончарова, сотоварища по экспедиции фрегата «Паллада».

Венчание все же состоялось в церкви ев. Царицы Александры в Петербурге. Потом произошла революция, и никакой выгоды (в чем всегда подозревают женщин из «гарема»), кроме бед от жизни с императорским высочеством, маленькая балерина не имела. Началась охота на Романовых. Балерина могла мужа оставить. Но Антонина, подвергая себя опасности, бросается в борьбу за его жизнь. Говорят, что великого князя Гавриила Константиновича спас Горький. Пользуясь плохим состоянием здоровья великого князя, писатель сумел помочь ему выехать на Запад. Это так. Но заслуга в спасении Гавриила принадлежит и его жене. Она пошла к Керенскому, который ей сказал: «Немцы не пойдут, голод всюду одинаков, а большевики – сплошная ерунда… Куда же вам ехать? Франция, Англия, Япония вас не примут, в Швеции, Дании колеблется трон, остается только Норвегия, куда вы можете ехать свободно. Вечером с министрами обсудим вопрос о Романовых…» Пока обсуждали вопрос, пришли большевики. Начались аресты и высылки великих князей. Антонина бросается к Урицкому. «Ваш муж арестован и может отправляться в тюрьму», – говорит он, предлагая выбрать по вкусу Кресты или Предварительный дом заключения на Шпалерной. Последующее время Нестеровской проходило между тюрьмой и ЧК. Через знакомых она выходит на Горького и просит его написать письмо Ленину в защиту больного туберкулезом великого князя Гавриила. Горький пишет письмо. Ответ должен был привезти Луначарский. Но в Петербурге убивают Урицкого. И всех заключенных объявляют заложниками. В газетах появляются списки с их фамилиями. В первой группе – имя Гавриила Романова. Пришлось начинать все сначала. И все-таки наступил день, когда Нестеровская добилась освобождения мужа. Зиновьев по просьбе Горького выдал великому князю разрешение на выезд из России. (То же самое Горький сделал для семьи ее императорского высочества великой княгини Леониды Георгиевны. Писатель начинал свою литературную деятельность в Тифлисе. Одновременно там всходила звезда Шаляпина. Семья отца Леониды Георгиевны, главы царского дома Грузии, князя Георгия Александровича Багратиона, помогла им обоим в трудный момент их молодости. Поступок Горького был выражением его благодарности, считает Леонида Георгиевна.)